RSS Feed

Стереоскопическая оптика Александра Асмолова

Комментарии отключеныКомментарии
Автор: Борис Старцев   05.03.2013  17:21

В издательстве «Просвещение» состоялась презентация книги директора Федерального института развития образования Александра Асмолова «Оптика просвещения: социокультурные перспективы».

А.Г. Асмолов, «Оптика просвещения», обложка «Многие знания стекаются к тебе, и получается такая расширенная книга. Давайте найдем название для этой науки, где не механически объединяются психологические, педагогические, образовательные и философские ценности, а где создается нечто новое – и пусть этот новый феномен будет связан с твоим именем».
Шалва Амонашвили, академик РАО,
о книге и её авторе

На презентацию собрался круг людей, которых вряд ли удастся увидеть вместе на любом другом мероприятии.
Среди них и политики, в разные годы участвовавшие в принятии ключевых для государства решений, — Геннадий Бурбулис, Илья Ломакин-Румянцев, Андрей Свинаренко, и представители психологической и педагогической науки — Вадим Петровский, Шалва Амонашвили, Александр Кузнецов, и известные мастера образовательной политики — Ефим Рачевский, Евгений Ямбург.

Поскольку многие из присутствующих, как часто бывает на такого рода мероприятиях, не успели прочитать книгу, получив ее только на входе в издательство, разговор получился не столько о ее содержании, сколько о личности автора.
Сначала говорил сам Асмолов, затем по очереди — все собравшиеся. Результат — удивительная смесь высоких философских обобщений и бытовых, порой анекдотических историй, научных истин и стихотворных цитат (проще перечислить тех поэтов, стихи которых не звучали), размышлений о судьбах страны и объяснений в любви виновнику торжества. Любви, конечно же, взаимной: как сказал Александр Григорьевич, многие из собравшихся здесь — не просто соавторы идей и мыслей, но и «соавторы моей жизни»: «Концепция персонализации, разработанная Вадимом Петровским, основана на том, что личность — это те вклады, которые мы делаем друг в друга. И когда я смотрю на вас, то думаю: сколько же вы все в меня вложили!»

…9 января 1992 года министр образования РФ Эдуард Днепров пришел к первому вице-премьеру Геннадию Бурбулису и предложил назначить Александра Асмолова, уже успевшего поработать главным психологом Гособразования СССР, своим заместителем. «Психолог?» — спросил Бурбулис. — «Психолог», — ответил Днепров. — «Тот, который книжку «Психология личности» написал?» — «Написал». — «А что ему делать в административной системе?» — «Он нам по культуре должен помочь». — «По культуре? Ну, пусть помогает». Так начался путь Александра Асмолова в публичную политику.

Зачем ученые на определенном этапе своей жизни приходят в систему администрирования, «садятся на административную галеру»? Отнюдь не в погоне за социальным статусом. Просто они хотят, чтобы их идеи органично вошли в историю культуры, оказали воздействие на развитие общества через развитие государства. Когда же удается через административную систему — а другого способа управления никто не придумал — «подтолкнуть культуру от культуры полезности к культуре достоинства», находишь оправдание своим действиям. При этом есть опасность сдвига мотива на цель, когда статус неожиданно и незаметно для человека становится самоцелью. Тогда перестаешь быть и ученым, и управленцем, а начинаешь проектировать комфортные программы выживания, но не развития.

Так Асмолов, спустя годы, объясняет свое «хождение во власть» и ни о чем не жалеет — ведь он, как и некоторые другие его коллеги-ученые, всегда оказывался, образно говоря, выше своего социального статуса. Расстаться с властью для таких людей не составляет труда: история ухода Асмолова с должности первого заместителя министра образования, рассказанная президентом издательства «Просвещение» Александром Кондаковым, свидетельствует об этом как нельзя лучше. Осенью 1998 года, отказавшись работать в Минобразовании под руководством считавшегося ставленником коммунистов Владимира Филиппова, покидая кабинет в здании на Чистых прудах, Александр Григорьевич прихватил с собой несколько книг и двухметровый макет дождевого червя, подаренный биологом Дмитрием Кавтарадзе (также присутствовавшим на презентации книги). Вахтер принял этот макет за ковер и тут же позвонил Филиппову: «Асмолов выносит министерское имущество!..»

«В 1998 году ко мне пришел ученый, профессор и начал объяснять, что в стране просто необходима федеральная целевая программа «Толерантность», — вспоминал Андрей Свинаренко, в те годы первый заместитель министра экономики РФ, а ныне заместитель председателя правления «РОСНАНО». — И настолько убедительным, ярким, подкупающим с первой минуты общения был этот человек, что программа появилась. Он и сейчас поражает людей своими знаниями и эрудицией, умеет их убеждать и делать своими союзниками». «Когда возникает серьезная научная или методологическая проблема, мы зовем Асмолова и включаем диктофоны, — сказал Александр Кондаков. — После этого формулируются идеи, которые материализуются в проектах, реализуемых сейчас по всей стране».

«Оптика просвещения» — тяжелый фолиант, 450 страниц, с диковинным космическим коллажем на обложке. В книге три раздела: «Социокультурность», «Вариативность», Толерантность». Последние главы каждого раздела объединены в отдельные блоки под рубрикой «Обнаженные смыслы». Таких блоков соответственно три: «Детство», «Образование», «Личность».

«Мы получили автора, который много сделал и для «Просвещения», и для просвещения в более широком контексте. В этой книге излагается история психологической и педагогической мысли, но главное — автор показывает, как материализовалась идея социокультурной модернизации, какие научные, методологические и иные основания лежат в основе его работы в последние десять-пятнадцать лет. Много говорится о крупнейших ученых нашего времени, о его учителях», — эти слова Александра Кондакова, пожалуй, можно считать сознательно упрощенной аннотацией, отражающей содержание книги. Как рождалась эта книга — отдельная история. Мало было написать текст и отдать его в издательство — потребовалось, по выражению автора, «уникальное долготерпение» издательства «Просвещение» и особенно тех редакторов, которые помогали работать над книгой: подбирали иллюстрации, создавали макет. Ведь Асмолов принадлежит к числу тех авторов, которые по десять раз все переделывают и передумывают.

По определению самого Александра Григорьевича, «Оптика просвещения» — «это смесь всего: и жизни, и поэзии, и попыток создания подхода к образованию, и того, что в буквальном смысле является свободой». Образование в книге — «уникальный историко-эволюционный механизм восхождения к разнообразию», «образования нет вне культуры, эволюции и свободы». Множество сюжетов в книге посвящено учителям — тем, у кого в широком смысле слова учился сам автор. На одной из первых страниц — портреты российских психологов: Выготский, Лурия, Леонтьев, Эльконин, на следующей — зарубежные психологи, с которыми они полемизировали: Пиаже, Толмен, Бартлетт, Брунер. Листаешь книгу дальше — и перед тобой Бахтин и Библер, Вавилов и Вернадский, Лютер, Чаадаев, Галич…

Наверное, «Оптику просвещения» будет сложно перевести на другой язык, даже сложнее, чем поэзию — виной тому особый стиль Асмолова: поток ассоциаций, неожиданные аллюзии и словесные конструкции, броские подзаголовки, нагромождение цитат ученых и поэтов разных эпох. Пока на английский в книге переведено лишь оглавление — например, заголовок «Комплекс полноценности» переводится как The James Bond complex. Да и как перевести само название книги? «Некоторые коллеги спрашивали: это про очки? Да, про очки», — отвечает Асмолов. — «Про очки философские, методологические». Вадим Петровский разглядел в стиле Асмолова «природную спонтанность и неостановимость»: «Я тебя слушаю, ну это же невозможно, хочется присоединиться к этому потоку, быть с ним постоянно». «Асмолов сочетает в себе разные способы познания мира: научный — через категории и поэтический — через метафоры», — продолжил мысль Евгений Ямбург. — «Это сочетание органично, поэтому оптика получается стереоскопической».

«Это не та книга, которая читается за ночь, обливается горячими девичьими слезами и кладется под подушку — тогда спать не будешь», — сказал Михаил Богулавский. — Ее нужно читать в непростые минуты по строчкам, по страничкам». «От корки до корки ее прочитать невозможно, да и бессмысленно это делать», — согласился Ефим Рачевский. — «Хорошо ее держать на столе и периодически к ней возвращаться. На этой книге можно гадать: что ни строчка, то мощный ассоциативный ряд. И она вполне подойдет для экранизации — можно снять фильм любого жанра, трагикомический мультик или нечто эпохальное, все зависит от того, каким будет сценарий».

Вот еще фрагменты из выступлений участников презентации:
«То, что Саша делает, о чем он мечтает и говорит, — все есть его призвание, его предназначение одухотворять действительность вселенскую и нивелировать ценностные смыслы. А в этой сфере жизнетворчества ни одно мгновение не бывает бесполезным».
(Геннадий Бурбулис, проректор Международного университета в Москве).

«Асмолов — тот лидер, за которым стоит педагогическая традиция, социальное явление, которое мы называем современной педагогикой, инновационной педагогикой, культурно-историческим и деятельностным подходом. Асмолов являет собой то, о чем он пишет и говорит: он сам и есть деятельность, толерантность, творчество, а не рассказы про них».
(Александр Адамский, научный руководитель Института проблем образовательной политики «Эврика»).

«Я знаю Александра Григорьевича с 1992 года и в отношении к нему прошла путь, которого у меня в жизни никогда не было: от неприятия сначала к приятию, затем к интересу и, наконец, к любви».
(Елена Соболева, директор Департамента образовательных программ «РОСНАНО»).

Можно по-разному относиться к Асмолову как ученому, администратору и общественному деятелю — известно, что у него и сегодня есть непримиримые оппоненты и в научной среде, и среди представителей образовательного бомонда. Но нет сомнений, что сама личность Асмолова, его мужество, его фирменный стиль сводят на нет научные и любые другие разногласия. Коллеги-психологи упрекали Асмолова, что в своих научных работах он разграничил теорию установки и теорию деятельности, на что Вадим Петровский еще в 1977 году отреагировал экспромтом, который охотно продекламировал на презентации «Оптики просвещения»:
— Асмолов оторвал
Деятельность от установки…
Меж тем как истина в стыковке,
А не в разрыве двух начал…
Но даже если, отрывая,
Асмолов чуточку приврал,
Мы, — восхищенья не скрывая:
«Вот это да!
Вот это оторвал!»

Comments are currently closed, but you can trackback from your own site.

Архив