RSS Feed

Мониторинг бессмысленный и беспощадный

Комментарии отключеныКомментарии
Автор: Борис Старцев   28.12.2012  14:21


Борьба за качество высшего образования в России, похоже, достигла своего апогея. Студенты РГТЭУ — очередного вуза, объявленного некачественным, оказались на удивление граждански активными: строили баррикады, жгли костры и не пускали в здание назначенного министерством нового ректора. И хотя государство еще до нового года, похоже, расправилось с юными робеспьерами, — новый ректор сбегал в полицию, и 27 декабря суд постановил пустить его на рабочее место, — качество образования в стране от этого лучше не станет. Без системных реформ проблемы высшей школы не решить.


Замечательные инициативы министра Дмитрия Ливанова об улучшении качества высшего образования, предложенные вскоре после назначения, как ни странно, не остались пустым звуком. Впервые за двадцатилетнюю историю постсоветской России министру удалось перейти от слов к делу и взбаламутить ряску. Итоги министерского мониторинга, поделившего вузы на эффективные и неэффективные (точнее, с признаками неэффективности, но в массовом сознании слово «признак», как и следовало ожидать, куда-то улетучилось), стали громом среди ясного неба. Проблемные вузы и филиалы обнаружились по всей стране, за исключением лишь одной Курской области, их преподаватели и ректоры, которых тут же стали вызывать на ковер к губернаторам и всевозможным федеральным начальникам, запаниковали. Дошло до того, что профессора МАРХИ заказали молебен во спасение от списка неэффективных вузов.

О том, что пять критериев, на основе которых оцениваются вузы, не являются исчерпывающими и это всего лишь повод для размышлений (изначально предлагалось около 50 показателей, охватывающих все аспекты работы вузов), неоднократно говорили и министр Дмитрий Ливанов, и его заместитель Александр Климов, курирующий высшую школу. (Тандем двух руководителей словно воспроизводит известную историю про доброго и злого следователя: жесткий и немногословный Ливанов, порой напоминающий прокурора, и кажущийся мягким, словоохотливым Климов с повадками старшего научного сотрудника.). В самом деле, нет никакого смысла в том, чтобы упрекать затрапезные региональные педвузы в недостатке иностранных студентов (разве что жители ближнего зарубежья захотят изучать там русский язык), а самый известный московский гуманитарный вуз — в недостатке площадей. Можно, конечно, утверждать, что РГГУ, попавший в этот скорбный список, вынужден ютиться в помещениях бывшей партийной школы из-за отсутствия должной активности его руководителей при дележе федеральной собственности, но и министерству вместо того, чтобы вешать на него позорный ярлык, стоило бы найти дополнительные площади и университету передать. Тем более что в недавно обнародованном рейтинге Российского союза ректоров о предпочтениях абитуриентов-победителей олимпиад РГГУ занял 10-е место в абсолютном зачете. По количеству самых талантливых студентов страны на первом курсе его опередили лишь девять вузов, включая МГУ, Вышку, МГИМО и Физтех.

Однако мониторинг — при всей его условности и ограниченности — тут же стал если не основой, то уж точно оправданием для управленческих решений. Ничего другого, кроме присоединения неэффективных вузов к эффективным или даже просто объединения нескольких неэффективных вузов — в надежде, что, как в математике, минус на минус даст плюс, — начальству пока придумать не удалось, тем более что для корректировки заданных в мониторинге параметров вузам, как правило, требуются годы.

Стоит отменить, что слияния и поглощения вузов в последнее время проводятся без всяких мониторингов, и был единственный случай — объединение двух вузов в Тамбове (оба, кстати, без признаков неэффективности), когда после студенческих протестов решение министерства удалось отменить. Вузы кушали друг друга иногда по взаимной договоренности, иногда по решению свыше. Были случаи, когда объединение быстро приводило к заметным эффектам (самый ощутимый — рост среднего балла ЕГЭ, как при включении МИЭМ и питерского пищевого института в состав соответственно ВШЭ и ЛИТМО), но чаще всего явных улучшений качества не наблюдалось. Наиболее характерный пример — слияние пищевых институтов в Москве, продукт которого — МГУТУ, возглавляемый известным политиком от образования Валентиной Ивановой и почему-то названный именем гетмана Разумовского (фаворита императрицы Елизаветы, назначение которого президентом Академии наук шокировало ученый мир), как и следовало ожидать, оказался в «красной зоне».

Однако реформу высшего образования именем мониторинга власть начала отнюдь не с МГУТУ (иначе ректор, возглавляющий Всероссийское педагогическое собрание, вряд ли будет с прежним рвением созывать учителей на встречи с Владимиром Путиным), а с РГТЭУ — вуза, де-факто приватизированным известным в прошлом оппозиционным политиком Сергеем Бабуриным. Что произошло в РГТЭУ, сегодня знает каждый, кто сидит в Интернете или смотрит телевизор: здание на окраине Москвы, напоминающее макаронную фабрику, плачущая в камеру проректор по научной работе, студенты, темной зимней ночью греющиеся вокруг костров, представители несистемной оппозиции, утешающие студентов…

Вряд ли мы когда-либо узнаем, чем именно Сергей Бабурин досадил Дмитрию Ливанову, но вся страна в течение нескольких дней наслаждалась битвой двух титанов, причем министр не снисходил до личного общения с противником, предпочитая вести массированный артобстрел из твиттера (характерно, что 20 декабря семь сообщений в твиттере Ливанова были посвящены каменным великанам и эльфам из «Хоббита», на который он ходил с детьми, а следующие семь 21 декабря – присоединению РГТЭУ к Плешке). Шансов, что в случае с РГТЭУ, как это было в Тамбове, Минобрнауки даст задний ход, не было совсем. К тому же вдохновленные Бабуриным студенты и преподаватели зашли слишком далеко — при желании компетентные органы найдут в их действиях немало нарушений Уголовного кодекса даже после того, как студенты разобрали баррикады. Наконец, стоит признать, что на фоне прочих социально-экономических вузов и факультетов РГЭТУ выглядит невзрачно, фактически занимаясь продажей дипломов в своих многочисленных филиалах: если уж начинать борьбу за качество экономического образования, то именно с этой конторы…

Но теперь, когда «хорошие парни», похоже, одержали победу (на данный момент большинство филиалов согласились войти в состав Плешки, а Сергей Бабурин призвал студентов разойтись на каникулы), возникает вопрос: что делать с остальными вузами, у которых признаков неэффективности куда больше, чем у злосчастного РГЭТУ? Административного ресурса и политической решительности у Дмитрия Ливанова точно хватит, чтобы призвать к ответу еще пару десятков неугодных или действительно неэффективных ректоров, а что дальше?

Модель присоединения аутсайдеров к лидерам имеет свои ограничения: нельзя сказать, что ведущие вузы так уж охотно принимают в свои объятия шарашкины конторы – слишком велик риск размывания бренда, и скорее это делается под давлением министерства. Практика создания федеральных университетов — этаких региональных спрутов – тоже не всегда приводит к желаемым результатам, что особенно обидно, если посчитать вложенные в их развитие средства. Да и, в конце концов, не могут же все вузы страны набирать абитуриентов с высокими баллами ЕГЭ, проводить серьезные научные исследования, привлекать иностранных студентов и далее по списку. Даже если некоторые из тех, кто сегодня демонстрирует признаки неэффективности, через какое-то время подтянутся, все равно найдутся отстающие. В отличие от реформы общего образования, которую, например, в Москве проводит Исаак Калина, добиваясь от каждой школы предоставления равных возможностей всем детям, от вузов требовать нечто подобное было бы странно: в МГУ идут абитуриенты со средним баллом ЕГЭ, близким к 100, в условный урюпинский заборостроительный — близким к 30. Даже если запретить обладателю низких баллов учиться за государев счет (а к этому, похоже, идет дело), его родители продадут корову, и он поступит на платное.

И вот тут самое время вспомнить о главной проблеме, которая, так или иначе, возникает при обсуждении темы качества высшего образования, — ничем не ограниченном спросе молодых людей на обучение в вузах.

Российские вузы сейчас выпускают примерно 1,5 млн. человек, техникумы — 0,5 млн., и, как показало очередное исследование Высшей школы экономики, около 70% родителей считают предпочтительным для своих детей высшее образование даже в том случае, если после техникума они будут больше зарабатывать и не пойдут в армию. Начальное и среднее профессиональное образование совершенно справедливо воспринимаются как тупиковые карьерные траектории («Господи, помоги тупицам устроиться!» — гласила еще в советские времена народная расшифровка аббревиатуры ГПТУ), и молодежь всеми правдами и неправдами стремится попасть в вуз. Бороться с этим желанием и загонять людей в ПТУ — все равно что идти против парового катка, как не раз говорил ректор ВШЭ Ярослав Кузьминов, и с ним соглашался министр Ливанов. На недавней пресс-конференции на вопрос журналиста о том, не слишком ли много людей идет в вузы, ответил примерно следующее: «Хотите от меня услышать, что в вузы идти не надо? Не дождетесь! Чем выше уровень образования, тем выше качество жизни в стране».

При такой готовности государства не просто поддерживать, но и поощрять спрос на высшее образование, попытки в более-менее значимых масштабах отсечь у высшей школы «хвост» из неэффективных вузов обречены на провал. Средний балл ЕГЭ московских абитуриентов пресловутого РГТЭУ в 2012 году — 70,9, минимальный — 59,3, что довольно много по среднероссийским меркам. Но если исходить из утверждений, что это самый слабый социально-экономический вуз Москвы, куда еще податься выпускникам школ, которые хотят стать экономистами? В Плешку, где средний балл — 82,6, минимальный — 69, значительная их часть не поступит. А как быть выпускникам школ с 50 и даже 40 баллами? Вряд ли стоит утверждать, что они не смогут работать, например, младшими бухгалтерами или менеджерами торгового зала – на должностях, где не требуется инициатива и творчество, где каждый день нужно выполнять стандартные операции. Понятно, что для этого работодателям наверняка подошли бы выпускники техникумов – у них амбиций меньше, зарплатные ожидания ниже, и они не будут «ерзать» на таких рабочих местах, считая, что их диплом недооценили. Но даже с 50 и 40 баллами выпускники школ не хотят идти в техникум…

Возможный выход из сложившейся ситуации, предложенный еще в 2008 году при обсуждении модели «Российское образование — 2020» и закрепленный в 2011 году в проекте «Стратегии-2020», — введение новой ступени высшего образования под названием «прикладной бакалавриат». Идея заключается в том, чтобы, поступив в вуз, человек имел возможность после двух лет обучения и года производственной практики, получив диплом, сразу идти работать. Ведь больше половины студентов вне зависимости от специальности работают, начиная с третьего курса, и их учеба в оставшиеся два года — следствие неформального соглашения с администрацией вуза, что мы, дескать, остаемся вашим контингентом за бюджетные деньги, а вы «рисуете» нам зачеты и экзамены, чтобы государство эти деньги у вас не отобрало. Прикладной бакалавриат, оставаясь де-юре высшим образованием с отсрочкой от армии и прочими атрибутами, дает возможность студентам по его окончании сделать честный выбор. Тот, у кого хватает способностей и желания получать высшее образование, сразу или через какое-то время продолжает учебу в академическом бакалавриате, после которого можно идти в магистратуру и затем в аспирантуру, а тот, кто хочет сразу стать квалифицированным исполнителем и зарабатывать деньги, выходит на рынок труда.

Впрочем, эксперимент по введению прикладного бакалавриата, который Минобрнауки реализует с 2010 года, не имеет ничего общего с этой моделью. Прикладным назвали обычный четырехлетней бакалавриат, в программах которого 50% учебного времени отведено на практические занятия. По большому счету, такие программы могут быть реализованы в любом вузе – бакалаврские стандарты третьего поколения дают вузу право выбора содержания образования в пределах тех самых 50%. Для эксперимента не понадобилось ни изменений в законодательной базе, ни значимых организационных усилий. Тем не менее Дмитрий Ливанов, еще будучи ректором МИСиС, в одном из интервью так говорил об оптимальной модели высшего образования «2+2+2»: «50–70% выпускников российских вузов работает на тех местах, которые не требуют высшего образования — в принципе! Зачем тогда тратить четыре года или 5-6 лет?» Однако, став министром, Дмитрий Викторович не спешил реанимировать свою инициативу — 17 декабря на общем собрании Ассоциации ведущих вузов России в области экономики и менеджмента директор профильного департамента Минобрнауки Александр Соболев честно признал, что у его ведомства в данный момент нет внятной позиции по этому вопросу.

РГТЭУ вкупе с его филиалами, судя по всему, принадлежит к числу тех вузов, которые вряд ли способны готовить кадры с высокой квалификацией в прежних количествах (если верить Сергею Бабурину, в общей сложности в Москве и филиалах обучается 80 тыс. студентов). А вот сделать упор на подготовку прикладных бакалавров, сохранив часть академического бакалавриата, а в московском кампусе — даже магистратуру и аспирантуру, здесь можно было бы и без присоединения к РЭУ им. Плеханова. Понятно, что введение новой ступени высшего образования в масштабах страны — затея не менее грандиозная, чем переход к ЕГЭ. Но в противном случае борьба с некачественным образованием так и будет ограничиваться локальными битвами между «хорошими парнями» из министерства и нехорошими ректорами, не желающими терять насиженные места и потому выводящими на баррикады своих преподавателей и студентов.

Прикладной бакалавриат в его первоначальном понимании мог бы стать хорошей перспективой развития не только для значительной части вузов с признаками неэффективности, но и для тех заведений, которые попали в «зеленую зону» министерского мониторинга, несмотря на устойчивую репутацию контор по продаже дипломов…

Comments are currently closed, but you can trackback from your own site.

Архив