RSS Feed

Искусство в книге и книга как искусство

Комментарии отключеныКомментарии
Автор: Анна Белякова   09.11.2012  10:40

Книга с древних времён считалась Предметом культуры и часто являлась подлинным произведением искусства. Сейчас ситуация радикально поменялась. Книга — это обыденность, прилавки ломятся от литературы, качественно различающейся как по форме, так и по содержанию, да и сам процесс чтения давно уже не похож на таинство.

 

Сохранит ли книга в информационную эпоху налёт таинственности и свою принадлежность к искусству или приобретёт формат источника информации и не более того — об этом шёл диалог французских и российских книжников на XXV Московской международной книжной выставке-ярмарке в рамках дискуссии «Сакральна ли книга?».

Немного истории
Из исторического экскурса Ива Пере, поэта, писателя, директора библиотеки Сент-Женевьев в Париже: — В истории книги есть два момента. С одной стороны, было время, когда книга ещё не являлась книгой как таковой, вернее, метафорически мы не могли бы назвать её книгой, потому что это была рукопись. Между XII и XV веками литература, как духовная, так и эпическая, лирическая поэзия, исторические хроники и даже научные трактаты всегда тяготели к некому единому, высшему, сакральному. Можно себе представить, как творилась книга в ранние века: один монах отвечал и за то, чтобы она было хорошо проиллюстрирована, и за каллиграфию, и за переплёт — уже благодаря одному этому книга становилась сакральной. Позже, после XII века, это были уже разные люди, но так или иначе книга ещё хранила в себе память великих египетских папирусов и по своим свойствам стремилась к ним.

С другой стороны, если взять содержание книг, то тут происходило то же самое. Книга и в тексте своём существовала как сакральная. Разумеется, все отдавали дань высоким текстам античности, древней литературе, но и современные тексты старались поднять на тот же высокий уровень. И по форме, и по содержанию книга была, безусловно, вещью сакральной где-то до конца XVI века.

Примерно с XVII века и до последней трети XVIII века книга продолжает иметь бытие сакральное, но не настолько интенсивно. Эстетическая составляющая книги остаётся так же важна: с одной стороны, книги берут своей внешней красотой, а с другой — великолепием научных описаний и иллюстраций, как, например, «Энциклопедия» Дени Дидро.

К концу XIX века книга стала совершенно обыденной для нас вещью, потеряла налёт таинства и таинственности. Сейчас же сложный момент: книга претерпевает множество внутренних изменений. Отношения между литературой и издателем — очень сложная вещь и, может быть, достаточно новая, потому что сейчас есть феномен больших и малых издательств, больших и малых изданий. Если большие издательства по возможности и желанию своему и могут сохранять сакральный характер книги, они это делать не обязаны, малые же издательства с 80_х годов XX века стараются обе стороны сакральности книги удержать, сберечь, для них это скорее способ существования.

Слияние поэзии и живописи
А вот и пример маленького издательства, видимо, совсем крошечного, потому что книги в нём издаются лишь в пяти экземплярах. Хотя слово «издаются» едва ли здесь можно употребить в традиционном значении. Даниэль Леверс, литературный критик, член Академии Малларме, заслуженный преподаватель города Тур, поэт и издатель, представил на московской выставке проект «Книга бедная».

Сам Даниэль Леверс часто поправляет: «Я не издатель, а антииздатель», а объясняя понятие «книга бедная», говорит: — Во-первых, не книга, во-вторых, не бедная. Такой вот парадокс. Это листок бумаги, который мы можем сложить вдвое, втрое, вчетверо — как мы хотим. Это книга, которая не напечатана, она рукописная, это рукопись поэта, которая сопровождает его выступление. Бедная она только на первом этапе, потому что не требует особых расходов, закупки бумаги и прочих трат, но потом она становится драгоценной. Она не проходит через печатника, через издателя, это чистые листы, которые потом будут исписаны. Она не проходит через литографа или гравёра, потому что всё делается в оригинале, и никаких потом закупок, продаж и прочего. По сути, это книга художника. Оригинальность её стоит вне коммерческой среды. Но когда она уже есть, книгу стараются показать как можно большему числу людей — в Америке, в Италии, Израиле, Испании, теперь и в России побывала такого рода книга. А хранятся «бедные книги» в месте священном, в месте, где умер поэт Лансен, недалеко от Тура, в аббатстве Сен-Луис.

Создание такой книги начинается с поэта, который выбирает себе художника, хотя может быть и наоборот, а иногда поэт и художник — это одно и то же лицо. Их совместное творчество приводит к созданию пяти экземпляров книги, из которых два отправляются в коллекцию проекта, два — творцам, ещё один экземпляр «гуляет» по выставкам. Занимаются этим известные поэты — Ив Бонфуа, Жак Дюпен, но есть и неизвестные авторы, которым тоже интересно такого рода творчество.

Каждая «бедная» книжка — это всплеск фантазии и, как мне показалось, сиюминутного эмоционального порыва. Через книжку La Legerete (с фр. «лёгкость») продёрнут воздушный шарик, а в книжке La Chevelure (с фр. «волосы») рисунок переходит в настоящую «шевелюру». Держать такую книгу в руках немного страшно, она кажется хрупкой, совершенно невесомой, хочется рядом с ней поставить табличку «Руками не трогать». На вопрос «Для чего вы делаете такие книги?» Даниэль отвечает: — Мы способствуем сакрализации понятия книги. Дело в том, что я привык обращаться с бумагой как таковой, с оригинальными вещами,  литографией, наощупь воспринимать их свойства. С детства у меня был культ рукописей. Когда мне был 21 год, издательство Le livre de poche («Карманная книга») попросило меня написать предисловие к изданию Артюра Рембо, я тогда вострепетал, потому что я тогда ещё не был даже дипломированным преподавателем. Я побежал в Национальную библиотеку, попросил рукопись стихотворений Рембо и, читая его в рукописи, прикоснулся к секретному и сакральному в поэзии Рембо, я смог проникнуть в его текст через эти рукописи. А многие ли из нас, простых читателей, держали в руках рукописные книги?.. 

Искусство в электронном формате
Как ни пытайся сохранить книгу традиционную, прогресс всё  равно будет идти вперёд. Внедрение информационных технологий в нашу жизнь неминуемо ведёт ко всё  большему распространению электронных книг. А раз так, почему не внести эстетику и в электронную литературу?

Попытку сделать это предпринял профессор Московского государственного университета печати имени Ивана Фёдорова Василий Валериус. В университете он руководит творческой мастерской,  которая называется «Дизайн уникальных книг»…

— Сегодня электронные книги — это враги издателей бумажных книг, и это действительно воспринимается как нечто попсовое, как нечто совершенно пустяковое, дешёвое и малодостойное, — говорит профессор. — Такова сейчас реакция на электронную книгу книжных людей — любителей, собирателей книги. Вот я в творческой мастерской, которая называется «Дизайн уникальных книг», прокрался на территорию «врага» и попытался там сделать то же самое, что делал всю свою жизнь с бумажной книгой. А именно: добиться того, чтобы электронное издание стало произведением искусства. Пока это только амбиции, устремления, тенденции, но мне кажется, что это может превратиться в отдельный вид искусства.

Основной подход заключается в том, чтобы внутри процесса чтения остался «человек читающий», то есть обязательно должно остаться нравственное, духовное, интеллектуальное усилие, которое производит личность,  когда читает книгу. В этом главное отличие идеи этих книг от различного рода «развлекаловки»: фильмов, компьютерных игр — курить и есть попкорн при этом процессе не получится.

Василий Валериус назвал аудио_ и видеоряд, встроенный в книгу, аккомпанементом чтению: — Прошу представить такую ситуацию: я чего-то насмотрелся, чем то пропитался художественно, интеллектуально и эмоционально, и, посмотрев это, я начинаю читать, весь окрашенный настроением, состоянием увиденного. И наоборот, прочтя какой-то кусок текста, погрузившись в него, я смотрю следующий изобразительный кусок, уже пройдя и прочувствовав текст предшествующий. Происходит синтез разных видов искусства, и синтез происходит именно в голове человека, а не на экране.

Я что-то читаю — дождь барабанит по стеклу, я что-то читаю — завывает ветер, я что-то читаю — играет музыка…

Участники дискуссии тут же предложили развивать также детское направление в подобной электронной литературе. — Как сказал один мой знакомый режиссёр, «Эта штука возвращает детей к процессу чтения!», — согласился профессор Валериус.

Может быть, действительно так удастся выстроить дорогу к «человеку читающему»: от излюбленного детского времяпрепровождения — компьютерных игр через новые электронные книги к книге традиционной.  И может быть, тогда ценность книги как художественной единицы не утратится…

 

Comments are currently closed, but you can trackback from your own site.

Архив