RSS Feed

Что ждёт вузы России в 2013-2014 годах

Комментарии отключеныКомментарии
Автор: Борис Старцев   02.10.2012  13:35



Так сложилось в современной России, что поступление в вуз и получение диплома стало абсолютной ценностью, мерилом жизненного успеха выпускников школ, а зачастую и их родителей. Ажиотажный спрос на высшее образование любого качества привёл к тому, что многие вузы это самое «любое качество» и начали предлагать. О том, что может измениться в российской высшей школе в ближайшие годы, — в исследовании нашего корреспондента Бориса Старцева.

О том, что в России очень многие вузы учат из рук вон плохо и фактически занимаются продажей дипломов, впервые заговорили в середине «лихих 90-х». Тогда на фоне растущей популярности высшего образования стали открываться филиалы и негосудар-ственные вузы, готовые за небольшие деньги учить всех желающих. Практически каждый государственный вуз вне зависимости от профиля открывал подготовку по специальностям ажиотажного спроса — экономике и праву. Рассуждения политиков и экспертов о том, что число студентов в России возросло, а качество высшего образования снизилось, с тех пор напоминают плач Ярославны. Каждый очередной федеральный министр образования подступался к решению этой проблемы, но ничего не получилось ни у Владимира Филиппова, ни у Андрея Фурсенко. Теперь настал черёд Дмитрия Ливанова — новый министр, как говорят в спорте, подошёл к снаряду.

За последние годы было предложено несколько способов борьбы с псевдообразованием. Самый очевидный — карательный — анонсировали в 2002 году министр образования Владимир Филиппов, ректор ВШЭ Ярослав Кузьминов и декан юридического факультета СПбГУ, позже ставший ректором, Николай Кропачев. Они объявили о создании некой «полиции качества высшего образования» — непримиримой и неподкупной структуры, представители которой будут ездить по вузам и филиалам и закрывать те из них, где качество знаний студентов окажется недостаточным. Потом, правда, выяснилось, что «полиция» — всего лишь собирательный образ уже существующих подразделений Минобразования, отвечающих за высшую школу, то есть никаких новых рычагов воздействия на ситуацию у власти, по большому счёту, не появилось.

Так продолжалось годами. Очередное заявление очередного министра о предстоящем очищении высшей школы от скверны приводило разве что к закрытию пары десятков и без того полуживых филиалов: наслушавшись о предстоящих рейдах «полиции качества» или иной федеральной инспекции, учредители закрывали их скорее со страху.

Другой способ борьбы сводился к сокращению бюджетных мест, это позволило бы не только избавиться от вузов, где плохо учат за государственный счёт, но и передать высвободившиеся средства хорошим вузам, которые таким образом сделались бы ещё лучше. Эту идею стали активно обсуждать в последние два-три года в связи с результатами мониторингов качества приёма в вузы, которые проводят Высшая школа экономики и «РИА Новости» по заказу Общественной палаты РФ. Из мониторингов следовало, что многие вузы набирают студентов с крайне низкими баллами ЕГЭ, и эти студенты не могут учиться нормально по определению, причём наиболее проблемный контингент шёл на сложные инженерные направления и специальности. Но министерство Андрея Фурсенко с упорством, достойным лучшего применения, увеличивало контрольные цифры приёма в инженерных вузах, а от регионов требовало, чтобы как можно больше выпускников школ сдавали ЕГЭ по физике — иначе набирать некого будет. И оппоненты министерства утверждали, что стоит лишь отрезать «хвост» бюджетных мест, заполняемых троечниками, или просто поставить им заслон для поступления на сложные направления (например, установив минимальный средний балл на уровне 55 или 60), и слабые вузы отомрут сами собой.

Примечательно, что этот подход последовательно отстаивал Дмитрий Ливанов в бытность ректором Московского института стали и сплавов. Незадолго до назначения министром он заявил в одном из интервью, что нам не нужно так много инженеров, что мест в вузах должно быть меньше, но стоимость одного студента должна быть значительно выше — не 60 тысяч, как сейчас, а 200–250 тысяч рублей: «Как только мы уйдём от всеобщего бесплатного высшего образования, появятся механизмы, которые помогут привлечь на предприятия ценные кадры. Например, образовательный кредит. Если хорошее образование будет стоить дорого, то человек, который вынужден за него платить, сможет взять кредит, а будущий работодатель в обмен на обязательства кредит погасит». На вопрос, согласен ли будущий министр с предложением закрыть треть вузов, последовал такой ответ: «Дело не в количестве вузов, а в том, сколько студентов обучается за счёт государства. Я думаю, эта цифра может быть уменьшена в два раза с одновременным повышением финансирования для оставшихся мест».

Впрочем, был предложен и третий способ борьбы с низким качеством — объединение вузов. Таких примеров за последние несколько лет было немало: и создание девяти федеральных университетов путём объединения вузов совершенно разного профиля в одном регионе, и присоединение слабых вузов к сильным, и объединение примерно идентичных по уровню вузов одного профиля. Очевидный синергетический эффект удавалось достичь только во втором случае: когда стремительно теряющий позиции вуз присоединялся к несомненному лидеру, это тут же влияло на качество абитуриентов (объективный и легко отслеживаемый показатель). Так, в этом году средний балл абитуриентов Московского института электроники и математики после его присоединения к Высшей школе экономики вырос на 10,5 баллов, а Санкт-Петербургского университета низкотемпературных и пищевых технологий после присоединения к Санкт-Петербургскому университету информационных технологий, механики и оптики (знаменитому ЛИТМО) — на 6 баллов. В обоих случаях качество набора повышалось благодаря сокращению бюджетных мест — мера, на которую прежние руководители вузов никак не могли решиться.

Уже став министром, Дмитрий Ливанов заявил, что борьба за качество высшего образования будет одним из приоритетов его работы. 30 августа на заседании Общественного совета при Минобрнауки, где обсуждалась эта тема, он уточнил свою позицию. Для автора этих строк так и остался загадкой смысл пассажа министра о том, что «система образования в СССР была в районе второго-третьего-четвёртого места по оценкам ЮНЕСКО, а теперь откатилась на место в третьем десятке» (что же это за регулярный рейтинг национальных систем образования и стоит ли ему доверять?). Но всё остальное ясно как день: вузов и студентов много, а хороших преподавателей мало. Денег тоже мало. Впрочем, на этот раз Дмитрий Викторович сообщил, что сокращение бюджетных мест государство не планирует (что позволено ректору, то не позволено министру!), а массовость высшего образования — тренд нового времени, и нашей стране от него никуда не деться. Вопрос только в том, что каждому студенту нужно гарантировать хороших преподавателей и необходимое оснащение учебного процесса.

Чтобы иметь основания для решения проблемы, министерство инициировало общероссийский мониторинг государственных вузов (позже было объявлено о присоединении к нему негосударственных вузов, претендующих на обучение студентов за счёт госбюджета). Как сказал министр, сформулировано 50 показателей, на основе которых будет оцениваться их деятельность: затраты, инфраструктура, уровень абитуриентов и выпускников, вовлечённость преподавателей в научные исследования и прочее. Часть данных вузы вносят в специальную электронную форму, другую часть министерство берёт из официальных данных. До конца сентября эта информация будет собрана — «даже на почту ходить не надо».

По результатам мониторинга будет выделена «группа риска», 20–30 процентов вузов, где есть проблемы с качеством приёма, востребованностью выпускников, с развитием науки и квалификацией преподавателей. А дальше министерство вместе с региональными властями и работодателями будет выяснять ситуацию в каждом из этих вузов. В одних прекратят набор, чтобы через несколько лет там просто не осталось студентов, другие, где готовят специалистов для стратегически важных отраслей, наоборот, поддержат, а третьи присо-единят к более сильным. Возможна также замена руководства вузов. Министр пообещал, что во всех случаях студенты не пострадают: ни один из них не будет лишён возможности продолжить образование — уже известно немало случаев, когда студентов из закрывающихся филиалов или доучивали в головном вузе, или переводили в другие вузы.

Что же касается преподавателей, то здесь дело обстоит сложнее. Понятно, что любая оптимизация сети учебных заведений, будь то закрытие, сокращение или слияние, чревата, образно говоря, человеческими жертвами. Даже если вузы объединяются чисто механически и в новой единой структуре сохраняются почти в первозданном виде, как это было в большинстве федеральных университетов, кадровых перестановок не избежать. Да и преподавательские протесты тоже оказывались обычным делом, как ни старалось руководство объединённых вузов замалчивать конфликты. Наверное, единственный случай, когда их не было, да и быть не могло по причине не столько добровольности объединения, сколько открытости и гласности всех процессов, — слияние МИЭМ и ВШЭ. А вот в родном вузе нынешнего министра, Московском институте стали и сплавов, к которому в последние недели его ректорства начали присоединять расположенный по соседству Московский государственный горный университет, получилось по-другому.

В первые же дни работы Дмитрия Ливанова в должности министра преподаватели Горного начали протестовать. Дело дошло до Госдумы и Общественной палаты, о скандале написали многие СМИ. Пришлось применить грубую силу — зачинщика протестов, учёного секретаря МГГУ, тут же уволили по статье
за прогул.

Вместо того, чтобы трудиться на пользу объединённого вуза, он в рабочее время поехал в Общественную палату, чтобы выступить там против объединения. Скандал утих, но осадок остался. И хотя к дальнейшим перипетиям объединения горняков и сталеваров общественность потеряла всякий интерес, а МИСиС не спешил их афишировать, процесс явно шёл непросто. Оставалось только догадываться, что скрывается за вывешенным в Интернете официальным обращением и.о. ректора Горного университета к преподавателям, выдержанного в том духе, что, дескать, дорогие горняки, прошли мы с вами через многие напасти, пройдём и через эту…

В том, что в ходе вузовской реформы Дмитрия Ливанова некоторым преподавателям явно придётся покидать насиженные места, сомнений нет — уже состоявшиеся слияния вузов тому подтверждение. Но есть и хорошая новость: те, кто останется, будут не-плохо зарабатывать. 5 сентября на встрече с ректорами Южного федерального округа в Ростове-на-Дону министр заявил, что уже в ближайшие месяцы средняя зарплата преподавателей вузов в конкретном регионе должна быть не ниже средней зарплаты по экономике этого региона: «Преподаватель не должен бегать, как заяц, из одного вуза в другой, стремясь заработать нормальные деньги. Его зарплата по основному месту работы должна соответствовать его квалификации, быть достаточной и обеспечивать ему достойное существование».

Понятно, что, как и в случае с учительскими зарплатами в рамках проекта модернизации региональных систем образования, речь идёт о «средней температуре по больнице», однако федеральное министерство будет спрашивать показатели с ректоров конкретных вузов и даже вписывать соответствующий пункт в ректорские контракты. К 2018 году средняя зар-плата преподавателей вузов должна в два раза превысить среднюю зарплату по экономике регионов. По словам министра, «у нас есть траектория выхода на эти показатели, бюджетное финансирование будет увеличиваться, но за счёт бюджета эта задача должна решаться частично, а частично — за счёт самих университетов». Ректорам предстоит разрабатывать такие системы оплаты труда и так формировать штатное расписание, чтобы заданные показатели были выполнены.

Впрочем, зарплата — это лишь часть эффективного контракта с преподавателями, одновременно с её повышением будут расти и требования. И конечно, министерство будет предъявлять более высокие аккредитационные требования к программам самих вузов. «Это означает, что право реализации магистерских и аспирантских программ получат только университеты с высоким уровнем и высокой интенсивностью научной работы, — пояснил на встрече в Ростове-на-Дону Дмитрий Ливанов. — Возможно, лишь 100–150 университетов будут готовить магистров, ещё меньше — аспирантов, совсем немногие получат право присваивать научные степени, а остальные будут учить студентов в бакалавриате, что не исключает для них возможности при достижении соответствующих показателей реализовывать программы более высокого уровня. Переход к такой системе займёт максимум два года — даже если мы не успеем по-новому распределить контрольные цифры приёма в 2013 году, то уж точно это сделаем в 2014 году».

Comments are currently closed, but you can trackback from your own site.

Архив