RSS Feed

Главный конкурс на Земле. Послесловие к «Учителю года – 2012»

Комментарии отключеныКомментарии
Автор: Борис Старцев   04.10.2012  11:09

Вчера, 3 октября, завершился очередной, двадцать третий всероссийский конкурс «Учитель года России», названы два абсолютных победителя 2012 года – Вита Кириченко из Москвы и Александр Демахин из подмосковного Сергиева Посада. Со всеми финалистами — участниками федерального этапа конкурса встретился в Кремле президент страны. И хотя на эту тему в СМИ принято писать лишь восторженные отзывы, на время забудем об ореоле, созданном вокруг конкурса, и попытаемся разобраться, как организована процедура выявления лучшего российского учителя и что можно сделать для ее совершенствования.

«Учитель года» — конкурс корпоративный, закрытый от внешнего мира. Он проводится представителями профессиональной среды для членов этой среды. Растяжки на улицах Липецка, где проходил финал, и репортажи с приема у Владимира Путина — лишь вершина айсберга. Десятидневный марафон, предшествующий награждению абсолютных победителей, скрыт от посторонних глаз. И дело не в том, что организаторы и участники что-то от кого-то скрывают, — скорее наоборот. Но многочисленные презентации, задания, дискуссии, круглые столы и прочие мероприятия, через которые должны пройти финалисты, вряд ли заинтересуют кого-то, кроме представителей образовательного сообщества, затянутых в орбиту конкурса.

Еще в 2004 году, вскоре после назначения, министр Андрей Фурсенко заявил, что система образования должна стать открытой к внешним требованиям, что нужна независимая система оценки качества ее работы, и тот, кто оказывает образовательные услуги, не должен оценивать себя сам. Но финал конкурса был и остается типичным примером внутренней оценки. Состав Большого жюри почти на треть – директора школ (в том числе сделавшие карьеру победители «Учителя года» прошлых лет), остальные – знатные учителя или начальники других мастей вплоть до депутатов из думского Комитета по образованию по фамилии Назарова и Шайденко. Единственным представителем внешней среды в жюри на этот раз оказалась директор ЗАО «Полимедиа» — компании, производящей и активно продвигающей на рынке нечто для нужд образования. Да, все они признанные эксперты, достигшие неких вершин в своей работе, но их взгляд на школу ограничен профессиональными рамками.

Каждый учитель, оказавшийся в финале конкурса, должен был доказывать членам жюри, что он не просто чего-то стоит, но и что он на голову выше своих коллег. Вспоминался классик отечественной педагогики Симон Соловейчик, сказавший однажды, что самое опасное, что только может быть в работе с детьми, — когда учитель начинает работать на начальство, когда важнее всего ему хорошо выглядеть в глазах администрации: «Сколько молодых учителей горели из-за того, что постоянно оглядывались на директора школы и на завуча, вместо того чтобы думать о детях, и только о них! У педагога нет другого начальства, кроме детей, ну просто нет…»

Каждый финалист должен был выстраивать на конкурсе такую стратегию поведения, чтобы не столько проявить себя, сколько предугадать возможную реакцию коллективного директора. Все это отчасти напоминало конкурс красоты, где девушкам в купальниках для победы нужно не только обладать известными параметрами (а все они ими обладают – даже на студенческих конкурсах страшненькие до финала не доходят), но и угадывать слабости и предпочтения мужчин в галстуках, после каждого тура поднимающих таблички с оценками. Для любого другого состязания, где объективный результат складывается из множества субъективных мнений, в таком подходе, конечно, нет ничего дурного. Но «Учитель года» не вписывается в рамки. Педагог не девушка в купальнике, задача которой – своей походкой произвести впечатление на судей. И в своей повседневной работе, и во всевозможных интеллектуальных состязаниях он – как всегда, прав Соловейчик! — меньше всего должен задумываться о том, чтобы на него обратил внимание завуч или директор.

Примечательно, что в конкурсных процедурах финала даже не пытались выяснить мнение детей или родителей о мастерстве того или иного учителя. И тех, и других, конечно же, привлекали для некоторых конкурсных испытаний («Разговор с учащимися», «Беседа с родителями», «Учебное занятие»), но лишь в качестве статистов, а не оценщиков результатов работы учителя. Зато липецкие школьники подготовили для конкурса обширную концертную программу. Кто-то из умельцев-организаторов даже умудрился пригласить воспитанников интерната III и IV вида (слепые и слабовидящие) в качестве артистов на финальный банкет. Можно было бы только порадоваться их несомненно талантливому выступлению перед любой аудиторией и в любом другом месте, но никак не на ресторанной сцене перед поедающими семгу учителями и их начальниками.

«Учитель года» — яркое проявление образовательного консерватизма. Не случайно с 1995 года жюри неизменно возглавляет ректор МГУ, политик-охранитель Виктор Садовничий, а методические состязания вписаны в рамки привычной классно-урочной системы (финалистов словно по чьей-то злой воле уводили подальше от современных педагогических трендов). Дух советской эпохи сопровождает конкурс все два десятилетия, присутствует в стилистике его проведения и даже в информационном сопровождении. Диковинные для современной журналистики интонации советских газет, воспетые автором «Приключений Ивана Чонкина» в образе редактора Ермолкина, называвшего верблюдов «кораблями пустыни», а крестьян – «тружениками полей», словно ожили в пресс-релизах «Учителя года». Финалисты идут не на кофе-брейк, а «отведать ароматного кофе», дети – «главная ценность гимназии», «по-настоящему влюбленные в свою малую родину». Конкурсное испытание — «настоящий кладезь полезных советов и рассуждений», а главный методический прием – «создание на уроках напряженной, интригующей атмосферы, мотивирующей к познанию». Учитель и после уроков «продолжает обсуждать с детьми нравственные позиции», и «радости педагога нет предела», когда те «доходят до мысли, что активная жизненная позиция ученика может даже изменить ситуацию в государстве».

Над личными страничками финалистов в красочно оформленном сборнике «Учитель года России – 2012» словно поработал все тот же редактор. На вопрос, почему ему нравится работать в школе, один учитель отвечает: «Испытываю чувство удовлетворения от результатов своей педагогической деятельности». Другой свою миссию определяет так: «Вдохновлять коллег, работающих в инновационном режиме, на постоянное развитие, самосовершенствование, вовлекать их в творческую деятельность». Последний пассаж почти слово в слово повторяется на страничке еще одного финалиста.

Не стоит подвергать сомнению тот факт, что учитель – главная профессия на Земле (и это не газетный штамп, а слова Роберта Рождественского), но нужно помнить, что учитель существует не сам по себе и работает не для себя, а для детей, для общества, и это единственное основание для почти что обожествления профессии. Сегодня уже забывается приоритетный национальный проект «Образование», но ведь именно в рамках этого проекта в 2006 году была придумана другая технология отбора лучших учителей – заочный конкурс, где в роли судей выступали представители общественных организаций. Конкурс не предусматривал отбор лучшего из лучших, его задачей было формирование когорты признанных общественностью профессионалов, по выражению тогдашнего замминистра Исаака Калины – «неконторских методистов», потенциал которых государство в дальнейшем использовало бы для развития системы образования. В тот период министерство настояло, чтобы в конкурсе «Учитель года» участвовали только победители нацпроекта – так называемые «стотысячники» (каждый из них получал премию 100 тыс. рублей), хотя была и другая точка зрения – допускать к нему и тех, кого общественность лучшими не признала…

Финалисты только что завершившегося конкурса «Учитель года» — замечательные учителя и просто неординарные люди, в реальной жизни отнюдь не склонные к штампам, банальностям и ожиданию милостей от руководства — достаточно почитать их искренние интервью, взятые коллегой из «Московских новостей» еще до объявления абсолютных победителей. Не случайно все организаторы повторяли словно мантру, что главное в конкурсе не победа, а участие. Почему выбор жюри пал на двух учителей из Москвы и Московской области, для автора этих строк, на последнем этапе конкурса тщетно пытавшегося выделить потенциальных победителей из «пятнашки» финалистов, так и останется загадкой. «Для меня вы все победители», — сказал ректор Липецкого педагогического университета, на базе которого проходил финал, а главный редактор «Учительской газеты» Петр Положевец пообещал подготовить очерки о каждом финалисте. И оба они были абсолютно правы.

Каждый российский регион и дальше будет предъявлять городу и миру своих лучших учителей. А вот как использовать их потенциал на федеральном уровне — вопрос для больших умов. Очевидно, они должны получить возможность общаться не только с лучшими отечественными представителями профессии, но и с западными коллегами. На конкурс в Липецк для ведения дискуссий можно было бы пригласить не только корреспондентов федеральных газет, но и, скажем, британского школьного реформатора Майкла Барбера, да и стажировка финалистов в хороших зарубежных школах наверняка изменила бы их представление о формах и методах преподавания. Очевидно, их общение с представителями российской власти не должно ограничиваться круглым столом образовательных политиков и возможностью задать десяток вопросов федеральному министру – государство должно использовать потенциал победителей для развития системы. Экспертный семинар с участием лучших учителей страны можно было бы посвятить актуальным проблемам школьного образования, выявлению его трендов и брендов, пусть даже для этого пришлось бы потратить те самые десять дней, в течение которых финалисты пытались угадать пристрастия членов жюри. Этих учителей нужно собирать не для конкурсных испытаний в духе телешоу «Последний герой», а для реальных дел – проектов, экспертиз, используя их как легитимный интеллектуальный ресурс реформы образования, особенно важный в условиях хронического дефицита пространств для публичного обсуждения образовательной политики и недостатка механизмов обратной связи с властью.

Для федерального этапа «Учителя года» нужны принципиально иные решения, выходящие далеко за рамки имеющейся парадигмы, как в школьной задаче о соединении девяти точек четырьмя линиями. На смену победе любой ценой как главной идеи финала должна прийти профессиональная кооперация в интересах детей, без которой в реальной жизни немыслимо существование не только маленького школьного коллектива, но и огромной национальной системы общего образования. Настал тот этап развития конкурса, когда уже нет необходимости в состязаниях, субъективных оценках и выборе одного или даже двух лучших. Так будет честно. И никому не будет обидно.

Рубрика: Событие
Comments are currently closed, but you can trackback from your own site.

Архив