RSS Feed

Сплав идей Дмитрия Ливанова

Комментарии отключеныКомментарии
Автор: Борис Старцев   31.08.2012  08:37

 

Одним из регионов, где министр образования и науки РФ Дмитрий Ливанов посетил региональное августовское педагогическое совещание, была Калужская область. Информацию о визите каждый желающий мог оперативно получать 27 августа – Дмитрий Викторович исправно заносил в твиттер впечатления от поездки, коллеги из информационных агентств передавали на ленту начальственные высказывания, в ЖЖ министерства  вскоре появились фотки. Но поскольку автор этих строк сопровождал нового министра в рабочей поездке впервые, попробую дополнить официальные сводки субъективными ощущениями.

Основное впечатление от поездки Дмитрия Ливанова в регион — все идет по плану, чиновник на работе.

После жестких заявлений о сокращении числа вузов, эпатажной презентации новой министерской команды в жанре ток-шоу и недвусмысленных записей в твиттере о проблемах сотовой связи казалось, что и в регионах проявится склонность министра к резкостям и экспромтам. Вспоминался Исаак Калина, в бытность замминистра любивший распекать региональную знать и одергивать учительниц за неудобные вопросы о новой системе оплаты труда.

Но, как ни странно, стиль Ливанова оказался предельно выдержанным: ни понтов, ни панибратства. Речь простая и понятная, без сенсационных заявлений и острых реплик, не вызывающая у аудитории желание подраться, без раздражающей высокопарности или протокольности, свойственной некоторым другим участникам совещания, говорившим то про два колена, одно из которых нужно преклонить перед учителем, то про «зависимость успеха реформ от вовлеченности учителей в процессы обновления».

Ливанов производит впечатление очень уверенного в себе человека. Восемь лет назад такой уверенности не было у Андрея Фурсенко, которому тяжело давались первые выступления перед учителями, постоянно он был в напряжении, в ожидании подвоха от аудитории. Да, прежний министр пришел из науки и вникал в проблемы образования с чистого листа, а Ливанов – плоть от плоти образовательной среды, хоть и начинал карьеру в министерстве с должности директора научно-технического департамента. Но есть еще один фактор: настала другая эпоха. Средняя зарплата калужских учителей, о чем с гордостью было заявлено на совещании, превысила 24 тыс. рублей, немалую роль в этом сыграли недавно выделенные путинские миллиарды, так что бросать в московского гостя, образно говоря, камни, или, как это случалось с его предшественником в эпоху учительского безденежья, — яйца, было бы по меньшей мере несправедливо. Глава федерального образовательного ведомства для регионов – уже не министр без финансов: если бы не федеральные вливания – учителя в той же Калуге и сейчас бегали бы на митинги.

Одним из элементов фирменного стиля Андрея Фурсенко на учительских конференциях была имитация сна в президиуме: он время от времени прикрывал глаза и даже клевал носом. Аудитория расслаблялась, а зря – в итоговой речи он к всеобщему удивлению обильно цитировал выступавших до него и бойко отвечал на критику — как всем казалось, пропущенную мимо ушей. Ливанов в президиуме хоть и скучал, пока выступали представители калужской вертикали (от учительницы до губернатора), но заснуть не пытался, то и дело водил рукой по айпаду, и, как и его предшественник, взял слово в конце — «специально об этом попросил, чтобы отреагировать на предложения». Однако реакции на выступления калужских коллег в итоговой речи почти не было: министр явно заранее планировал доклад, хоть и не читал текст по бумажке — к трибуне вышел со свернутым листком и лишь изредка в него заглядывал. Журналисты из информагентств, неделей раньше сопровождавшие Ливанова во Владивостоке и Хабаровске, сокрушались, что некоторые тезисы выступления повторяются, — второй раз их на ленту не передашь.

Доклад министра продолжался чуть менее получаса – зал один раз сорвался аплодисментами, когда речь зашла о сокращении обязательной отчетности (в твиттере потом отдельно поаплодировал замминистра Игорь Реморенко, которому, видимо, предстоит разгребать все эти завалы). Тема, заметим, беспроигрышная – уж лучше про нее говорить, чем про нормативное финансирование и ученико-часы. На единственную из просочившихся в президиум записку, посвященную нормативно-подушевому финансированию, Ливанов ответил как положено, в духе нового закона «Об образовании»: что, конечно же, могут быть исключения из правил, поскольку надо учитывать специфику малокомплектных школ. Времени на другие вопросы из зала и неформальное общение с народом почему-то не осталось.

Андрей Фурсенко в первые месяцы после назначения формировал свою политическую позицию с чистого листа – с удивлением узнавал новые слова (ЕГЭ, ГИФО и проч.), и – в пику своему предшественнику – пытался придумать свои собственные. У Дмитрия Ливанова взгляды на ситуацию в образовании уже сформированы, в условиях полной преемственности власти ничего нового он придумать пока не пытается. Тезисы из его калужского доклада в той или иной мере фигурировали в программных документах, обсуждались на всевозможных семинарах и совещаниях, хотя, конечно, в большей степени ощущается влияние Стратегии-2020 — в рабочую группу по образованию он входил в бытность ректором МИСиС. Слушая министра, вспоминаешь то Виктора Болотова, тоже предостерегавшего от превращения о ЕГЭ в универсальный измеритель качества, то Александра Кондакова, тоже призывающего к формированию у детей креативности, то Ярослава Кузьминова, тоже предлагающего перейти от поддержки лучших школ к вытягиванию слабых. Идеи, замыслы образовательной политики последнего десятилетия – абстрактные и конкретные, реалистичные и не очень, популистские и непопулярные – в голове Ливанова, системщика и технаря, словно превратились в однородный сплав.

Итак, о чем же говорил министр?

О вызовах, с которыми сталкивается наше образование.

Во-первых, условия взросления наших детей изменились – все больше опыта они приобретают вне школы, которая перестала быть монополистом в передаче знаний и должна стать координатором образования и социализации.

Во-вторых, произошел культурный разрыв между поколениями детей и взрослых, и один из аспектов проблемы – рост миграции: в одном классе оказываются дети с разными культурными основами, и школа должна учитывать это в своей работе. Отсюда необходимость инструментов поддержки культурной монолитности общества, как проекты «100 книг» и «100 фильмов».

В-третьих, современная экономика требует нового уровня технологической компетентности, поэтому еще в школьном возрасте дети должны получать навыки взаимодействия со сложными технологическими системами. Еще нужна креативность и способность создавать новое в противовес подражанию, копированию и послушанию, лежавших в основе советской воспитательной модели.

Каков основной посыл школьной реформы?

Он предельно прост и понятен. Наша система общего образования – хорошая, соответствующая международным требованиям, по доступности дошкольного и дополнительного образования мы вообще в лидерах, наши четвероклассники – победители PIRLS, математическое образование у нас имеет давние традиции, так что нечего посыпать голову пеплом. Наши конкурентные преимущества — задел для дальнейшего развития.

При этом, конечно, есть проблемы, которые необходимо решать.

Во-первых, неразвитость системы поддержки раннего развития детей, которая особенно важна в условиях, когда ребенок проводит в школе значительно меньше времени, чем в развитых странах.

Во-вторых, средний возраст учителей, который каждый год растет, несмотря на меры по привлечению молодых.

В-третьих, межшкольные и межрегиональные различия в качестве образования. Поскольку в рамках нацпроекта «Образование» и других инициатив был сделан акцент на поддержку лидеров, слабые школы еще больше отстали.

В-четвертых, несоответствие сети образовательных учреждений особенностям расселения людей – пресловутые малокомплектные школы, которые или нужно финансировать по-особому, или же возить детей в большие школы на автобусах, использовать дистанционные технологии и проч.

Какие задачи стоят перед системой образования?

Во-первых, повышать социальный статус учителей, причем не только через экономические механизмы, но и через новую систему переподготовки и повышения квалификации.

Во-вторых, развивать инфраструктуру общего и дошкольного образования.

В-третьих, совершенствовать содержания образования – конкретизировать требования, сформулированные в новых стандартах, и совершенствовать программы преподавания иностранных языков, чтобы к 2020 году выпускники школ были готовы сдавать по ним обязательный ЕГЭ.

И последний аккорд: что будет происходить в системе общего образования в ближайшее время?

Налицо незавершенность преобразований – отсюда накопившаяся в педагогическом сообществе усталость. Поэтому предстоит завершить преобразования, связанные с новыми экономическими механизмами (нормативно-подушевое финансирование, НСОТ, оптимизация сети) и оценкой качества образования (вводить другие инструменты, наряду с ЕГЭ), повышением статуса педагогов и обеспечением прозрачности сферы образования для общества. После чего предстоит заняться самым важным делом – всеобщим повышением качества образования.

 

Comments are currently closed, but you can trackback from your own site.

Архив