RSS Feed

Александр Аузан: интеллектуальным капиталом нации заведуют учителя-универсалы

Комментарии отключеныКомментарии
Автор: Антон Зверев   18.05.2012  10:03


Как оценить труд наставника, измерить то, что измерению почти не поддается, — персональный вклад в ребенка? Где тот критерий качества, который безошибочно укажет нам на педагога высшей пробы и отсеет малоэффективного урокодателя?
Об этом наша беседа с профессором, заведующим кафедрой прикладной институциональной экономики МГУ, доктором экономических наук, руководителем проекта «Культурные факторы модернизации» Александром Аузаном.


По мнению Александра Аузана, основные бои вокруг образования в последние двадцать лет ведутся между сторонниками двух подходов к пониманию этой системы. Если первые рассматривают образование как услугу («набор известных педагогических методик с неопределенным, зачастую весьма спорным результатом»), то вторые — как некое священнодействие, неприкасаемый и самоценный, глубоко укоренившийся в культуре ритуал. Сам Аузан придерживается третьего подхода: «Образование — это прежде всего инвестиция. Инвестиция в человеческий капитал». В роли основных инвесторов, по Аузану, выступают школьные учителя и их коллеги из других образовательных сетей, «которые заведуют интеллектуальным капиталом нации».

— Александр Александрович, вы часто вспоминаете систему адресной поддержки лучших учителей, созданную в рамках ISSEP Валерием Сойфером в начале 1990-х на деньги, предоставленные Джорджем Соросом. В чем главные достоинства придуманной Сойфером формулы «поиска лучших педагогов»?
— Прежде всего идея. Она была очень простая. Оканчивают институт или университет студенты, самые лучшие в выпуске, и их спрашивают: «Какой школьный учитель повлиял на ваше становление?» И записывают ответы. А потом вдруг выясняется, что в глубинке есть такой учитель, который регулярно готовит ребят, делающих колоссальный скачок в своей ученической карьере, а затем на поприще естественно-математических наук. И вот ему, обыкновенному провинциальному учителю, энтузиасту, дают щедрый соросовский пятилетний грант. Чтобы не думал о деньгах, а отдавал всего себя святому делу воспитания элиты.
Идея Сойфера замечательна тем, что имена стипендиатов определялись не школой, не родителями, не министерством, а долголетними итогами. И это справедливо, ибо пока мы пытаемся оценить учителя даже по его выпускникам в школе, мы еще не видим всей картины. А вот когда подготовленные, скажем, Семен Абрамычем, математиком или физиком из Сызрани, ребята становятся лучшими выпускниками МГУ, физтеха, Бауманки, СПбГУ и это происходит год за годом, тут мы уже можем смело говорить об инвестиции, которая дала очень серьезный результат. Учителя назвали студенты, которые теперь уже никак от него не зависят, прошли через профессуру самых именитых вузов. Словом, это достаточно чистый, честный результат. Да, его приходится ждать долго. Но зато он точно соответствует природе этого процесса — очень медленного, кропотливого выращивания будущих лидеров науки, инновационных производств.

— Идея Сойфера не потеряла своей значимости в наши дни?

— Нет, разумеется. И более того, мы сформулировали свои предложения на этот счет. Я говорю «мы», имея в виду консультативную рабочую группу президентской комиссии по модернизации и технологическому развитию, руководителем которой являюсь. Вместе с коллегами мы полагаем важным провести некоторые дополнительные исследования и эксперименты в русле идеи адресного финансирования «по Сойферу».
Я бы зашел еще и с другой стороны. Сегодня много говорят о креативности учеников — ценнейшем для экономики качестве. Увы, на отрезке между начальной и высшей школой она падает. А ведь это наш ресурс, гораздо более важный, чем углеводороды. Но со средней школы и далее система образования побеждает природную одаренность детей.
Одна из причин, на мой взгляд, заключается в следующем. Маленький человек видит мир объемно, целиком, не расчленяя его на отдельные науки, жесткие параграфы и главы, он в нем Ломоносов. Но наступает средняя школа, где разошлись предметы, и мир потерял целостность. Что происходит в детской голове? В ней возникают гигантские черные дыры, прорехи. Кто же реально латает эту разодранную ткань? Среди учителей-предметников в каждой хорошей школе почти всегда есть один-два человека, способные разговаривать с подростками про всё на свете. Я называю их универсалами. Так вот они-то, на мой взгляд, нередко и направляют ребят на тот путь, который заканчивается хорошим инвестиционным результатом.

— То есть творческими донорами, интеллектуальными целителями детей становятся не узкие предметники, а именно учителя-универсалы?
— Да, потому что, какой бы предмет они ни вели, да хоть физкультуру, для подростков гораздо важнее другое — их всегдашняя готовность к диалогу на любую тему. Дети пользуются ими как живой энциклопедией. Так что вовсе не любой учитель, а именно такой универсал и есть создатель инвестиций, которые прорастают в человеческом капитале будущих студентов, выпускников. Поэтому я полагаю, что нужно не только экономическую задачку тут решать, имея в виду плату за успешную инвестицию, но и проблему поддержания универсализма в педагогах. Для того чтобы таланты расцветали в школах, а не гасли.

— Применима ли эта методика (как способ финансирования) по отношению к обычному, массовому учителю? Можно ли опереться на нее в поиске новой, альтернативной системы оплаты труда педагогов?
— Видите ли, это не универсальный метод, в том и закавыка. Посудите сами, вот пришел человек после педагогического вуза в школу. Можем ли мы тут же, не глядя, сказать, какие у него получатся выпускники?

— Нет, тут несколько иная логика. Смысл, кратко, в том, что каждый ученик получает кредитку, в которой запечатаны деньги из бюджета, предназначенные на его образование. И он с этой кредиткой на руках, подобно странствующим студентам средневековья (но, естественно, при грамотной поддержке взрослых), путешествует по классам, ищет себе занятие по вкусу и мгновенно, как в автобусе или метро, его оплачивает…
— Если принцип «деньги следуют за учеником» (но в школу!) сегодня становится явью, одним из главных направлений школьной модернизации, то у вас деньги идут уже не просто за учеником, а через ученика напрямую к учителю, так?

— Да, минуя ловушки и кормушки на пути к учителю-универсалу, руководителю оригинального кружка или к традиционному урокодателю — кому какой больше по сердцу…
— Тут надо подумать… Понятно, откуда возникает отторжение: мы вроде бы сразу закладываем денежные отношения между учеником и учителем, а в нашей культуре это табу. Ибо учитель в ней сакральная фигура. С другой стороны, понятно, что мифология почти всегда сопровождает социальные процессы. В частности, она облегчает обучение. Действительно, если убедить детей, что школа — это Храм, где происходит таинство приобщения к высоким духовным началам, то, наверное, они меньше будут хулиганить на уроках, по-другому станут относиться к своему учению, к учителям. Такая сакрализация сокращает издержки контроля и дисциплины. Если же вы, наоборот, срываете с образования этот священный флер сакральности, то возникает множество проблем.
Есть такая модель рынка, автор которой, экономист Джордж Акерлоф получил в 2002 году Нобелевскую премию. Он изучал рынок «лимонов» — так на жаргоне американских автодилеров называется машина с дефектом. Акерлоф доказывает, что если человек не в состоянии разобраться в качестве того, что предлагает ему рынок, то в конкуренции будет побеждать не лучший, а худший производитель. Побеждать будет мошенник. Или, говоря научно, при наличии асимметрии информации по поводу неисследуемых благ конкуренция плохо срабатывает, не в ту сторону. Это к вопросу о том, сможет ли ученик верно оценить достоинства открытых к его услугам педагогов, или здесь будет побеждать, как выражался покойный Евгений Сабуров, недобросовестный «мистагог» — мастер педагогических мистификаций.
И потом, только с годами начинаешь понимать, что не самые веселые и забавные преподаватели внесли самый весомый вклад в твое образование. Не случайно и у Сойфера требуются годы, чтобы оценить этот эффект. Поэтому я полагаю, что такая система с картой все-таки не сработает.
Но вы правы в другом. Я не специалист по вопросам экономики образования, на эти вопросы выхожу абсолютно с других позиций (инновационная политика, модернизация). Главным результатом того, что делают институты развития (а они у нас и занимаются государственной политикой модернизации, инновационными проектами), является так называемый «инновационный лифт». В чем же проблема? Она в том, по-моему, что этот лифт у нас подхватывает человека поздновато, только после школы и университета, когда он уже многое подрастерял. Образно говоря, наш инновационный лифт курсирует только с 13-го этажа по 18-й. А до 13-го, извините, как добраться?
И вот здесь я с вами согласен: видимо, начинать всё равно придется со школы. Не случайно мы так заинтересованно сегодня обсуждаем: нельзя ли базовые этажи инновационного лифта опустить еще ниже, через университеты напрямую в школы, на уровень школьных и внешкольных творческих кружков, детских центров творчества, лабораторий, ученических НИИ. Вот же они, базовые этажи наших будущих инноваций!

Comments are currently closed, but you can trackback from your own site.

Архив