RSS Feed

Механизм финансирования школы становится личностно-ориентированным

Комментарии отключеныКомментарии
Автор: Борис Старцев   11.05.2011  13:54


1 апреля 2011 года в Москве стартовал пилотный проект развития образования, в котором участвуют 125 школ и который планируется завершить 1 июля 2012 года. О том, каким образом экономические механизмы, апробируемые в проекте, приведут к повышению качества образования, в интервью «Просвещению» рассказал министр Правительства Москвы, руководитель Департамента образования Москвы Исаак Калина.

– Исаак Иосифович, как отбирались школы для участия в пилотном проекте?
– Это обычные московские школы, финансирование которых в предшествующие годы не было максимальным. Отобрано по одной школе в каждой районной управе. Средства на пилотный проект выделены из резервного фонда мэра Москвы.

– Как будет меняться схема финансирования этих школ?
– Мы исходим из того, что для выравнивания результатов школ необходимо выравнивать их ресурсы, в том числе финансовые. Поэтому в проекте для всех 125 школ устанавливаются единые нормативы, которые рассчитываются для каждой параллели с учетом предельно допустимой нагрузки. В старших классах при максимальной нагрузке 36 часов норматив составит 120 тыс. рублей – ровно столько, сколько сегодня получают на одного ученика московские лицеи и гимназии. Средства пойдут на оплату труда и учебные расходы. На данном этапе в норматив не включены коммунальные платежи – они финансируются в прежних объемах, как и планировалось на 2011 год. Мы сегодня работаем над тем, чтобы и деньги на коммуналку также поступали в школы на единый счет, чтобы все сэкономленные средства можно было направлять на зарплату.

– Велика ли разница с теми суммами, которые школы получали до сегодняшнего дня?
– Практически во всех 125 школах разница есть – разумеется, в сторону увеличения. Но у одних прирост должен составить 5%, у других 20%, у третьих – больше 40%.

Каждый квартал мы будем добавлять по одной пятой от суммы прироста, и к окончанию проекта все школы должны получать суммы, которые им положены исходя из установленного норматива.
Так сложилось, что финансирование школ в Москве зависело, прежде всего, от их статуса. Хотим мы того или нет, в головах учеников, родителей, учителей появляется такое деление: мы из этой школы, а вы – из той, и одни школы лучше, а другие хуже. Это мешает консолидации москвичей как единого сообщества. Более того, финансирование в зависимости от статуса лишает учителей надежды, что они по результатам своего труда могут улучшить материальное положение. С другой стороны, наличие высокого статуса приводит к самоуспокоению: даже если что-то не так, статус гарантирует повышенное финансирование. Поэтому среди школ, которые и раньше получали норматив 120 тыс. руб., есть замечательные, а есть не очень замечательные. И среди тех, у кого был норматив 63 тыс. руб., есть слабые, но и есть и далеко не слабые.

Мы хотим, чтобы принципы финансирования всех школ были едины, прозрачны и понятны. Любой человек, зная количество учащихся (эти данные, как правило, есть на сайтах школ), мог бы легко посчитать, сколько денег выделяют школе, где учится его ребенок, а сколько — соседней. При этом город и мэр Москвы сохранят возможность поощрения коллективов лучших школ по результатам – через, условно говоря, гранты мэра.

– Насколько велика степень свободы школ, участвующих в пилотном проекте, в расходовании средств?
– Весь объем средств, рассчитанных по нормативу, передается школе единой суммой. Разбивка по статьям – дело самой школы. Есть зависимость только от количества учеников, и неважно, например, сколько в школе завучей.

Школа может направить средства на оплату труда педагогов, чья роль наиболее существенна в достижении высоких результатов образования. Это очень сложная задача, и сам факт ее наличия подчеркивает, что пилотный проект является не финансовым, а исключительно социально-педагогическим.

– Почему? Ведь меняются, прежде всего, экономические механизмы.
– Потому что, во-первых, жителям Москвы становится понятно, что у детей, у семей есть равные права на получение качественного образования вне зависимости от того, какую школу они выберут.
Семья каждого ученика получает реальный ресурс влияния на образовательное учреждение, потому что приход ребенка в школу № 5999 приносит деньги школе № 5999, а приход ребенка в школу № 6001 – школе № 6001. Утверждения, которые в последние годы звучат на всех педсоветах, что система образования становится личностно ориентированной, теперь находят подтверждение в финансовых механизмах. Сам финансовый механизм становится личностно-ориентированным, тем самым подкрепляя личностно-ориентированное содержание, методики, технологии образования.

Кроме того, появляется новая система оплаты труда, в которой учитывается не только время работы учителя, но и количество учеников, с которыми он работает, и достоверные, подтверждаемые внешними оценками результаты учеников. Это тоже задача не финансовая, а опять же педагогическая. Мы в последние годы много говорим о том, что труд учителя изменился по сути, что учитель перестал быть «вещателем» и единственным источником информации для учеников, что сегодня его главная задача – организация деятельности учеников для приобретения знаний, умений, навыков, компетенций и т.д.

При этом оплата труда учителя по-прежнему базировалась лишь на том, сколько часов он, по сути дела, «вещал» ученикам. Изменения в оплате подтверждают, что характер учительского труда меняется. Это уже не «вещание», а организация работы коллектива, управление этим коллективом. Понятно, что сложность управления зависит от количества членов этого коллектива.
Пилотный проект меняет характер взаимоотношений между всеми участниками образовательного процесса: учеником и учителем, учителем и директором, школой и родителями. Потому что нам всегда был очень важен ребенок в моральном плане, а теперь он важен еще и в материальном плане для школы.

– Какие риски могут возникнуть при введении НСОТ, если смотреть на ситуацию с позиции учителей?
– При введении НСОТ нет никаких финансовых оснований для того, чтобы кто-то пострадал, потому что фонд оплаты труда у всех школ, участвующих в проекте, будет увеличиваться ежеквартально. Это означает, что уровень зарплат всех сотрудников при неизменной нагрузке уж точно не уменьшится, но появляется возможность стимулировать тех, кто делает школу наиболее привлекательной для родителей, вносит свой вклад в привлечение новых учеников, то есть фактически обеспечивает увеличение финансирования школы. И если у кого-то зарплата останется прежней, то у кого-то она точно вырастет.

– Не вырастет у многих?
– Я более чем уверен, что учителей, не способных обеспечивать результат, в Москве очень мало. Учителей, которые сегодня не имеют достаточной мотивации для обеспечения результата, больше. И появление мотивации выведет их из зоны риска, они станут работать стабильно и эффективно.
Отдельные учителя, очевидно, окажутся не соответствующими требованиям коллектива – именно коллектива, а не проверяющих. И тогда они должны будут или принять решение по поводу своей дальнейшей работы, или сделать все от них зависящее, чтобы подтянуться до этих требований.
Результат образования — это ведь не только умение решать квадратное уравнение. Для меня самый важный результат – это формирование в человеке его отношения к миру и к себе в этом мире. Если вы учитесь в школе, где коллектив не способен управлять своей жизнью без окриков сверху, не способен продемонстрировать способность к самоуправлению, возникает сомнение, способен ли этот коллектив сформировать у учеников умение конструктивно, уважительно, позитивно относиться к себе в этом мире.

– Если в школе и так заняты все места и дальнейший набор детей приведет к превышению лицензионных показателей, какой смысл школе бороться за каждого ученика?
– Таких школ, где желающих учиться больше, чем мест, в Москве около полусотни. А в остальных 1,5 тысячах школ мест больше, чем желающих. Проект потому и дает родителям возможность влияния на школу, что уход ребенка наносит ей значительный финансовый урон. А сегодня школа в учениках финансово не заинтересована.

Более того, появление материального стимула у работников, у коллектива резко снижает необходимость административного контроля. То есть контроль, конечно, не отменяется, но у учителя появляется личная мотивация обеспечивать такие результаты обучения ребенка, чтобы он хотел остаться в этой школе. Таким образом, у общества появляется реальная возможность включиться в управление школой через финансовые механизмы, через систему оплаты труда, которая подразумевает, что стимулирующая часть обязательно распределяется с участием управляющего совета, то есть, прежде всего, родительского сообщества.

Материальный стимул появляется и у директора, зарплата которого напрямую зависит от средней зарплаты педагогов в его школе. Он заинтересован не только в том, чтобы количество детей прибавлялось, но и в том, чтобы зарплата учителей росла. Если конкретный учитель вносит большой вклад в обеспечение результатов, но у директора, например, не складываются с ним личные отношения, то директор все равно сделает все возможное, чтобы этот учитель продолжал работать. Ведь в противном случае школа потеряет детей, которые приходят благодаря этому учителю. Нужен сотрудник, вносящий вклад в работу, а не покорный исполнитель.

Если директор не несет ответственность ни за зарплату учителя, ни за финансирование школы, если у него нет свободы принятия решений, то остаются только командно-административные методы. А любая система, основанная только на страхе наказания, долго существовать не может.

– Стоит ли задача в рамках пилотного проекта превратить все эти 125 школ в лучшие школы Москвы?
– Что такое лучшая школа, каждый из 11 миллионов москвичей объяснит по-своему (при этом определение плохой школы все дадут одинаковое). Чтобы школа стала замечательной, нужны десятилетия. А чтобы увидеть, что в школе нет учителей, которые «халтурят» на уроках, нет администраторов, которые не занимаются образовательным процессом, пяти кварталов вполне достаточно. Если в школе будут оставаться факторы, которых там быть не должно, дети будут оттуда уходить, унося с собой деньги, а значит и зарплату учителей. Задача каждого учителя – не допустить этого. Пилотный проект меняет мотивацию и учителей, и директоров, и родителей. И хотя пилотный проект предполагает внешний контроль изменений, я уверен, что со временем он будет нужен все меньше и меньше. Внешний контроль школы постепенно будет заменен внутренним.

Я очень надеюсь, что изменение финансовых механизмов, соответствующее изменениям характера образования, характера учительского труда, приведет к более высоким результатам выпускников московских школ, в том числе и в ЕГЭ. Москва здесь должна быть лидером. Причем от плохих результатов вполне возможно избавиться за 1-2 года, потому что они, как правило, обусловлены отсутствием в школе управления. Когда 11-классник не может набрать 21 балл на ЕГЭ по математике, это значит, что у него много лет не было уроков математики, а текущие контрольные работы он «писал» на тройки только благодаря отсутствию внутришкольного контроля. А увеличение количества детей, способных сдать ЕГЭ на высшие баллы и побеждать на всероссийских олимпиадах, – это, конечно, дело не одного года.

Уже сегодня в Москве есть немало школ, которые, что называется, обижены тем, что остались за рамками пилотного проекта. А по мере накопления позитивных изменений в 125 школах, я уверен, все остальные школы изъявят желание перейти на личностно-ориентированное финансирование и систему оплаты труда по результатам. Но тот, кто начинает первым, выигрывает чаще.

– Не получится ли так, что добиваясь повышения зарплат учителей, а значит и своей зарплаты, директор начнет экономить на оснащении учебного процесса?
– Предположим, директор закупил недостаточно реактивов для кабинета химии. Чтобы их купить, деньги начинают собирать с родителей, что рано или поздно вызовет возмущение учителей, отток детей. Руководитель может безнаказанно совершать ошибки только в тех случаях, когда непонятен конечный результат. В данном случае результат понятен – чтобы как можно больше семей, живущих в районе школы, хотели, чтобы их дети учились именно здесь. Поэтому, чтобы добиться результата, директор должен принимать оптимальные решения вместе с управляющим советом. Раньше, когда деньги выделялись строго по статьям расходов, возникали ограничения для принятия оптимальных решений.

Естественно, при поступлении денег единой суммой директор при участии управляющего совета точно так же обязан предусмотреть все необходимые статьи расходов, включая те же реактивы и учебные пособия для своих учителей. Но это он делает сам, сверху смету ему никто не спускает. Мотивация на оптимальное решение и у директора, и у коллектива возрастает в разы.
Да и у родителей появляется мотивация участвовать в общественном управлении школой – именно они должны определять, эффективно директор использует средства, которые государство выделило их детям, или нет. Смею утверждать, что пока мы не научимся участвовать в управлении своими подъездами, в которых мы живем, и школами, в которых учатся наши дети, вряд ли стоит говорить о нашей способности участвовать в управлении чем-то другим.

– Скажите, а какие изменения в школе должны прежде всего произойти, чтобы в нее пришло больше детей? Понятно, что есть такой фактор, как репутация, но ее сложно изменить за пять кварталов. Есть ли другие факторы?
– При переходе на нормативное финансирование конкуренция начнется прежде всего за старшеклассников. Поэтому школа должна организовать на достаточно высоком уровне профильное обучение в 10-11 классах и предпрофильное обучение в 8-9 классах. Преимущество получат многопрофильные школы – ведь у детей в этом возрасте колеблются интересы. Сугубо математические или сугубо литературные школы крайне нужны, но их не может быть много, поскольку основная масса детей захочет сначала попробовать один профиль, а потом, возможно, перейти в другой. Такая возможность должна предоставляться внутри школы.

Я убежден, что будущее за многопрофильными старшими школами – это лучше и для администрации, и для родителей с детьми, и для учителей, получающих возможность общаться с коллегами для собственного развития.

– Есть ли вероятность неудачной реализации пилотного проекта в некоторых школах?
– Уверен, что все школы обеспечат все результаты, которые они себе запланировали. Здесь многое зависит от директоров – резко возрастает их роль. Из трансформаторов, передающих указания сверху, директора становятся генераторами, дающими энергию коллективу. И мы им поможем. Сейчас мы их учим, занимаемся со всеми.

– Вы долгое время работали в федеральном министерстве. В какой мере общероссийские наработки теперь реализуются в системе образования Москвы?
– Система подушевого финансирования в течение нескольких последних лет действует во многих субъектах Федерации. Комплексные проекты модернизации образования, которые реализовывались в тридцать одном регионе, выявили наиболее удачные модели финансирования и оплаты труда. И у столицы есть уникальная возможность проанализировать успехи и ошибки других субъектов. То решение, которое сейчас принято Правительством Москвы, — результат серьезного анализа накопленного опыта.

Москва резко отличается от других субъектов Федерации своей однородностью – при всем разнообразии здесь гораздо больше унификаций, прежде всего в условиях. При этом пилотный проект не имеет аналогов, он в достаточной степени оригинален и самостоятелен.

Comments are currently closed, but you can trackback from your own site.

Архив