RSS Feed

Так что же происходит в российском образовании?

Комментарии отключеныКомментарии
Автор: Антон Зверев   10.03.2011  17:31

18 января 2011 года Александр Кондаков рассказывал о разработке стандарта образования для старшей школы в передаче «Утро с Владимиром Соловьевым» на радио «Вести FM». Пожалуй, с этого эфира началось активное обсуждение нового стандарта в СМИ.

– Александр Михайлович, после одного из выступлений вы оказались в центре публичных дискуссий, очень напоминающих артиллерийский обстрел. Притом, отбиваясь от всех, объясняете, что слово «патриотизм» в россии воспринимают почему-то крайне негативно, забывая знаменитое некрасовское: «Не будет сын глядеть спокойно на горе матери родной. Не может гражданин достойный к отчизне хладен быть душой». Давайте поговорим об этом в ином ракурсе и попытаемся прежде понять, что происходит на поляне российского образования, куда мы держим путь, к чему хотим прийти.
– Система образования в любом государстве и обществе решает ровно те задачи, которые государство и общество ставят перед ней. Вот вам, к примеру, цели сталинского образца – воспитание поколения идеологически правильных людей, строителей коммунизма, готовых укреплять обороноспособность нации.

– Да, но в демократическом обществе периода 1990-х и начала 2000-х годов мы, кажется, договорились о совсем иных задачах и приоритетах – о воспитании свободных в своем развитии и самоопределении личностей.
– Этой доктриной мы и руководствовались, приступая к разработке нового стандарта школы. К слову сказать, в тот же момент (а это был 2004 год) прозвучало послание президента Путина Федеральному собранию, где было четко заявлено: мы строим открытое гражданское общество, и школа должна стать основным институтом его построения. Поэтому в основе нашего проекта оказались три системообразующих понятия: безопасность, благосостояние, социальная солидарность.

В самом начале совместно с Институтом социологии РАН было проведено, впервые в истории России, крупнейшее трехлетнее исследование о запросе семьи, общества и государства к результатам образования. Раньше – и в царский, и в советский периоды – запросы исходили только от государства или правящей коммунистической партии.

То есть впервые добавили два новых фактора.
Верно. Причем в 2005 году нам и семья, и общество, и государство чуть ли не хором объясняли: дети должны быть воспитанными, культурными, образованными, здоровыми. Но на вопрос, что это значит –  быть воспитанным, культурным (то есть, как это оцифровать), понятного ответа не последовало.

А потом мы наблюдали парадоксальный, удивительный процесс. Все три субъекта нашего исследования начали ясно формулировать требования к результатам образования. Они, собственно, и получили отражение в новом стандарте.

Еще одно существенное отличие этого документа от предыдущего –  он личностно центрирован. Мы говорим о том, что прежде всего ребенок должен воспринимать ценности российского гражданского общества. Кроме того, вместе с предметными у нас появляются метапредметные результаты –  универсальные учебные действия: умение учиться, коммуницировать, самостоятельно добывать и продуцировать знания. Кстати, такой подход позволил нам существенно разгрузить портфель ученика.

А это что значит?
– 14 институтов «большой академии» разработали Фундаментальное ядро содержания общего образования. Это порядка 50 страниц, в отличие от 400 страниц предыдущего стандарта.

Следует ли из этого, что какие-то предметы должны уйти в необязательные, а какие-то, наоборот, закрепиться и стать более глубоко изучаемыми?
– Нет, абсолютно. Что же касается стандарта для 10–11 классов, то, памятуя опыт профильного обучения, мы исходили из того, что все-таки в рамках системы непрерывного образования старшая ступень школы является, как ни крути, переходной –  либо к профессиональной деятельности, либо к  профессиональному образованию. Поэтому старшую ступень мы уже замкнули на запросы потребителя.

В этом отношении очень полезной была работа с ректорами вузов. Что они думают о школе, глядя на первокурсников? Ректоры указали на два ключевых момента.

Первый. Огромный вал избыточных знаний, которые потом, в вузе, либо дублируются, либо даются заново. Второй. Недостаток компетенций, тех самых универсальных умений, о которых я уже сказал.

  – Словом, получается как каша размазанная: широко, но неглубоко.
Совершенно верно. А почему? Где, каковы они, эти научные критерии отбора содержания образования для профильной школы? Ответ ученых изумил: вы нам даете часы, а мы туда впихиваем все, что поместится. И вся нехитрая методика.  

Между тем мы живем в совершенно удивительном обществе, когда профессии, самые востребованные, «топовые» на рынке труда, еще в 2000 году просто не существовали ни в каких реестрах. Идет столь бурный научный и технологический прорыв, что разработчики прежде всего ставили перед собой задачу подготовить детей к тому, чтобы они были очень гибки, адаптивны к быстро меняющимся «условиям неопределенности».

 Понятно. А не противоречит ли это той, слишком известной системе механического натаскивания на сдачу егэ, которая у нас сложилась? И вообще не пора ли ее как-то трансформировать?

 ЕГЭ отменять никто не будет, это очевидно. А вот формат и подходы к его проведению, конечно, должны быть приведены в соответствие с ФГОС. ЕГЭ должен быть перенаправлен с проверки того, знает ли ребенок цвет глаз Наташи Ростовой, на умение самостоятельно и творчески решать задачи. Мы, кстати, ввели обязательную проектную деятельность начиная с 1 класса. А в 9 и 11 классах она станет предметом итоговой аттестации.

 – Такой американский подход…
Знаете, это даже не американский, а нормальный цивилизованный подход. Каждый из нас должен уметь работать индивидуально, в группе, в коллективе,  причем продуктивно. Формулировать гипотезу, определять задачи, предъявлять итоги своей деятельности. Все эти компетенции являются ключевыми для любого работодателя при найме на работу.

 – Согласен. Но как это сделать реальностью, впрыснуть в сознание масс –  педагогов, ребят? 
В рамках стандарта мы разработали полный пакет научно-методического обеспечения для начальной школы. В этом году завершим эту работу для основной, а через год –  для старшей школы. Были проведены широкомасштабные эксперименты по новым подходам к преподаванию истории, обществознания, курса основ религиозных культур и светской этики. Результаты вывели нас на механизмы, содействующие росту квалификации учителей, в том числе с использованием дистанционных образовательных технологий.

 – Семья, погода в доме… Это, наверное, самая жгучая проблема современной России. Многие дети брошены, живут в разделенных семьях, ими никто не занимается.
Это одна беда, но есть другая. С сожалением должен признать, что наша школа нередко боится эту семью как огня. Не видят в ней партнера, не умеют сообща работать с теми, кто доверил им своих детей. Поэтому вопросы об изменении системы педагогического образования сегодня ключевые. Ведь как бы гладко ни ложились наши разработки на бумагу, если не будет учителя, способного с этим войти в класс, никаких результатов не будет вообще. 

–  Многие боятся, что в результате предложенных вами изменений ряд предметов навсегда исчезнет. Якобы у ребенка будет выбор, какой язык изучать –  русский или иностранный. А уроки патриотизма выбьют из расписания уроки математики.
Вы это серьезно? Хотел бы я видеть учебный план, в котором первым в расписании на пятницу стоит «урок патриотизма» или «урок гражданственности»!

На старшей ступени школьники сегодня изучают порядка 18 предметов. Мы предлагаем сократить их до 10. Ведь даже если в расписании не 18, а 12 дисциплин, то это уже 26 часов в неделю. Мы проанализировали эту ситуацию и знаем доподлинно от учителей и родителей, что некоторые предметы, по их мнению, избыточны. Все правильно: люди ориентируются на поступление в вузы, у них свои планы на жизнь. И мы пошли следующим путем. Выделили шесть предметных групп. Первая –  это родной язык, вторая –  иностранный, далее математика, общественные науки, естественные науки. Шестая –  искусство или предмет по выбору. Все дисциплины могут изучаться на базовом либо на профильном уровне. Понятно, что базовые предметы дают общекультурную и общеобразовательную подготовку, а профильные –  более системное, продвинутое знание.

Первая группа (русский и родной язык). Ученик обязательно изучает русский язык и литературу в рамках одного курса. Кроме того, он может изучать родной язык, поскольку мы уважаем Конституцию нашей страны и поликультурный, поликонфессиональный, полиэтнический состав нашего государства. В большинстве национальных субъектов Федерации русский и родной языки изучаются примерно на равных основаниях, в соотношении 50 на 50.

Вторая группа –  это иностранный язык, где ребенок может выбрать один или два иностранных языка. И в основной школе, и в старшем звене мы ввели возможность изучения второго иностранного на базовом или профильном уровне. Думаю, в современном мире это важно.

Группа математики. Если ребенок математического склада, он может изучать математику на базовом или профильном уровне. Но если он явный гуманитарий, то берет эту же математику и информатику на интегрированном уровне.

 – Правильно ли я понимаю, что каждая из шести групп будет представлена обязательно, но глубина изучения будет зависеть от того, какую специализацию выбирает ребенок?
– Совершенно верно.

– По большому счету, это напоминает систему спецшкол и специализированных классов советских времен…
Кстати, да. Эти школы с углубленным изучением предметов появились в конце 1950-х годов, когда стало понятно, что образование не успевает за НТР. То, что мы делаем в стандарте, является в том числе и учетом того опыта.

 – Разрешите вам задать вопрос как профессионалу и в госслужбе. Может быть, все-таки стоит вывести отдельное министерство, которое будет заниматься школами? Ведь сейчас школы оказались фактически бесхозными.
Я бы такую идею поддержал. Представьте себе общественный институт, в котором задействовано 2 миллиона учителей, 13 миллионов учащихся. А если взять мам, пап, бабушек и дедушек, то получается все население страны. Это же крупнейший общественный институт, который требует очень и очень серьезного внимания. И к нему надо относиться не как к тренажеру по подготовке к ЕГЭ, а как к инструменту формирования нашего будущего.

– Исходя из этого вы предложили красивую и разумную систему, и тут все очень понятно. А почему вдруг поднялась такая волна критики? Что так тревожит оппонентов в вашем предложении?
К сожалению, есть категория людей, которых пугает слово «патриотизм». Не всем это нравится. Однако, вот же парадокс, при этом любая семья хочет, чтобы ребенок был воспитанным, культурным, образованным, успешным… гражданином (!), чтобы мог создать семью, успешно жить в быстро меняющемся мире.

Еще один нюанс, который высветился «по дороге». Четко осознавая, что стандарт –  это, по сути, новая конституция жизни для ребенка, мы внесли в него вторую половину дня. Она насыщается кружками, дополнительными занятиями по интересам, турпоходами –  всем, что влияет на формирование личности. Учеба –  это важно, но развитие подростка связано и с другими, очень существенными для него вещами: игрой, стремлением к объединению в общей работе, к социальной самоидентификации.

– Каким должен быть первый шаг для того, чтобы эти идеи стали общей практикой?
Первый шаг сделан. Я очень благодарен Министерству образования, Андрею Фурсенко за то, что нам отпустили эти 3–4 года на разработку стандартов. Ибо любая новация, приходящая в школы, мало того, что исключает спешку, к сожалению, она имеет очень отдаленный результат. И тут, конечно, надо быть предельно осторожным, аккуратным, взвешенным…

 – То есть стандарты –  это всерьез и надолго, и не надо каждый раз выкапывать косточку, чтобы посмотреть, насколько она выросла за день?
Честно говоря, мне в 1990-х годах и в начале 2000-х очень не нравилось то, что мы жили по принципу «у соседки борщ вкуснее». Безусловно, необходимо учитывать то, что признано в мире –  и мы это делаем. Но мы также помним, что время классно-урочной системы прошло или уходит на глазах. Потому и закладываем во ФГОС идею опережающего развития образования.

Comments are currently closed, but you can trackback from your own site.

Архив