RSS Feed

Шнейдер: сколько детей на старшей ступени, столько учебных планов

Комментарии отключеныКомментарии
Автор: Оксана Демьяненко   11.03.2011  12:20
 
Новый стандарт для старшей школы предусматривает индивидуализацию обучения: у школьников появиться выбор предметов для изучения. Практически  каждой школе необходимо будет  создать  расписание индивидуальных планов  с учетом запросов старшеклассников.  О том, как уже  работает школа по данной системе, в интервью «Просвещению» рассказывает  директор московской гимназии №45 Михаил Шнейдер.
 

 Михаил Яковлевич, Ваша гимназия давно работает с индивидуальными планами учеников в старшей школе. Какие основные проблемы встают перед любой школой при переходе на подобную систему? Вы, как директор, знаете, как их решать?
– У нас это получилось с четвертой попытки. Еще при моем предшественнике Л.И. Мильграме  мы трижды пытались ввести систему индивидуальных планов, в основе которой лежит возможность выбора учеником предметов для изучения. Не устраивало, что у детей получалось «рваное» расписание, т.е. «окна  в середине дня».  Наконец, на четвертый раз нам это благополучно удалось. Уже который год все  у нас все идет хорошо.

 Если говорить о самой системе, начинать надо прежде всего с того, что уже в среднем звене работать с детьми должны консультанты. Сейчас у нас модны тьюторы, психологи, и это правильно. Мне нравится, что в Петербурге, некоторых  других регионах это называют службами сопровождения. Выявить склонности ребенка, не давить на него при принятии решения, но тем не менее что-то подсказать – это первая стадия работы с ребенком. И кстати, во многих московских школах это делается. У нас, к сожалению, это делается, может быть, не так организованно и системно, как в некоторых других регионах, но такой опыт есть.

На следующем этапе можно  уже потихонечку вводить элективные курсы и организовать  предпрофильную подготовку, чтобы ученики могли готовиться по предметам профильного уровня.

Соответственно следующий этап – это отбор. Безусловно, для того чтобы учиться на уровне высокой сложности, надо проходить отбор. Это не значит, что ребенок уйдет из школы. Понятно, что при переходе из 9 в 10 класс никто не отсеивается. Но если ребенок, условно говоря, считает, что он должен изучать математику на повышенном уровне, а сам еле тянет базовый, то это нецелесообразно, да и не приведет ни к чему хорошему.

Таким образом, постепенно вырисовывается картина: сколько детей на старшей ступени, сколько учебных планов. Наш опыт показывает, что можно спокойно учить 75 детей, было и 80. Это довольно много для  Москвы, где одно время был явный отток в экстернат. Экстернат может быть удобен ребенку, семье, если, например, ребенок учится в такой школе, которая не может ему обеспечить условия для предуниверситетской подготовки, но он не имеет никакого отношения к образованию. Это лишь способ подготовки к поступлению в вуз и получения аттестата.

– Вы сказали, что экстернат не имеет никакого отношения к образованию?
– Даже в законе записано, что образование – это обучение и воспитание. Я, честно говоря, все эти слова не очень люблю. В английском языке нет слова «воспитание», но они как-то воспитанными выходят. А школа – это еще и социализация – то, что абсолютно было выброшено в последние годы, и то, что в новом стандарте есть. Я не знаю, честно говоря, почему на это никто из тех, кто выступает против стандарта,  не обращает внимания. Я не говорю, что стандарт на 100% гениальный. Я говорю, что это компромисс.  Как любой подобный документ, он не может быть выражением взглядов одного человека, зовут ли его Александр Михайлович, или Андрей Александрович, или Владимир Владимирович. Это некий компромисс, тем более что надо было учесть интересы самых разных групп населения.

Понятно, что сегодня ситуация такая: сдал ЕГЭ – молодец, получи аттестат, и не важно, что ты десять или одиннадцать лет делал в школе. Может быть, ученик все эти годы стены расписывал, может быть,  маленьких обижал или ломал парты и компьютеры. А может быть, наоборот, занимался благотворительной деятельностью, помогал в учебе своим младшим товарищам, или придумывал что-то интересное для всей школы, или играл в школьном театре. Все это сейчас абсолютно не имеет значения, это никак не учитывается.

В стандарте не говорится о том, что за это должны ставиться отметки, но если внимательно его прочитать, там так или иначе, кроме ЕГЭ, осуществляется внутришкольное оценивание итогов  –  то самое портфолио, на которое в этом плане все надежды возлагают.

– К сожалению, в новом проекте закона «Об образовании» про осуществление контроля качества образования написано очень мало.
– К сожалению, да. Но я надеюсь, закон еще будут приводить в порядок. Он ведь очень большой, и там очень много дыр. Но без социализации невозможно добиться никаких личностных результатов. Привожу пример. У нас был один ученик. Его вспоминают с содроганием, потому что всякую пакость, которую возможно  сделать в школе, он делал. При этом он получил золотую медаль, потому что формально оценки у него были все замечательные. Поймали его, было, на списывании на экзамене, но он и там умудрился выкрутиться: его товарищи написали, что это не он списал у них, а они у него. Вот такой человек получает золотую медаль и двигается по жизни дальше, круша все. А формально – никто ничего не нарушил. Нам сразу сказали, что у него есть законное право на получение медали.

Получается, что если мы по-прежнему будем заниматься в школе изучением предметов, то мы таких детей получать будем в большом количестве. А что такое зло, вооруженное знаниями? Это «Гиперболоид инженера Гарина».

Поэтому мы в нашей гимназии считаем, что образование должно быть ценностным, что оно должно помогать ребенку находить себя в обществе и входить в культурное пространство. Давайте не будем скрывать: литературу у нас уже давно, может, за редким исключением школ, где есть особо выдающиеся учителя, никто внимательно не читает. Есть краткие конспекты для того, чтобы сдать в школе эти произведения, и этого большинству достаточно. Естественно, те люди, которые выбирают литературу как профильный предмет, совершенно по-другому учатся.

Значит, речь идет о  пересмотре учебных курсов таким образом, чтобы базовый вариант заставлял человека все-таки обращаться к некому ограниченному списку литературы, но при этом пусть ребенок этот ограниченный список: а) прочитает, б) разберется в нем, в) превратится в потенциально активного читателя. Формирование таких навыков значительно важнее, чем якобы чтение 150 произведений.

Мой собственный ребенок закончил школу по программе международного бакалавриата. Учится он в России, в РГГУ.  И по сравнению с теми детьми, которые закончили обычные школы, он сдает все раньше, даже просто потому, что у него есть навыки – то, что в стандарте называется универсальными учебными действиями. А такой ребенок может и прочитать, и просчитать, и получить второе образование, если потребуется.

Так что я, честно говоря, не вижу в новом стандарте всего того страшного и разрушительного, о чем говорят оппоненты. Я просто всех призываю прочитать стандарты внимательно. Я всегда был сторонником «материалов для домохозяек и домохозяев»: крайне понятных. Например, две колонки: что имеем – и что приобретаем со стандартом.

– Михаил Яковлевич, а как сказываются индивидуальные планы учеников на нагрузке учителей?
– Учителя, как правило, преподают не только в старшем звене, так что вопрос нагрузки решаемый. Проблема находится в другой плоскости. Конечно, в ряде школ индивидуальный учебный план потребует дополнительного финансирования. Но мне кажется, что внедрение индивидуального учебного плана само по себе является даже не государственной услугой, а, как принято сейчас говорить, государственной работой. То есть это вполне можно подавать под госзаказ, потому что это уже само по себе технология, это иное расписание, иной учет образовательных интересов детей. Это иное выстраивание  школьного расписания – это практически полный день, а значит, чтобы заполнить «окна», которые образуются в расписании учеников, должны быть условия. Самое первое: должна быть медиатека, где можно заниматься во внеурочное время. Очевидно, что эта новая технология требует перестройки работы учебной части. И при правильном подходе на такую перестройку уйдет как минимум год. Это не так сложно, если, конечно, захотеть это сделать.

И дети это могут оценить, потому что сегодня очень многие будут получать профессию на стыке самых разных областей знаний. Вариант, который предложен в стандарте, заставляет ребенка любую образовательную область так или иначе изучать. И у нас, я надеюсь, не будет гуманитариев, ничего не понимающих в естественных науках, и не будет соответственно инженеров, для которых литература – это что-то абсолютно непонятное.

– Были ли в Вашей практике школьники, которые выбирали один профиль, а потом, через полгода, его меняли?
– Да. Но не далее первого полугодия 10 класса. Профиль можно менять, но при условии, что человек способен догнать.

Вообще, все это сказки, что ребенок не способен выбрать. Так  можно до бесконечности, хоть до 30 лет, ждать, когда он выберет.  Ребята, как правило, уже в 15 лет неплохо представляют, чего они хотят, во всяком случае, направление движения.

Конечно, это вызов. Но XXI век вообще должен отличаться от XX века. Иначе мы так и останемся в прошлом.

Comments are currently closed, but you can trackback from your own site.

Архив